КОНЦЕПЦИЯ.
Обоснование выбора темы.
Холодная война (приблизительно 1946–1991) была уникальным историческим периодом, когда угроза тотального уничтожения стала частью повседневной жизни миллионов людей. Однако, в отличие от реальных войн, у неё не было визуальных свидетельств в прямом смысле, то есть никто не снимал реальные военные действия, потому что их не было. Именно научная фантастика взяла на себя роль визуализировать коллективные страхи.
Я выбрал эту тему, потому что она позволяет проследить, как политические концепции (взаимное уничтожение, ядерная паранойя, слежка, милитаризация) превращались в конкретные визуальные и цветовые решения на экране. Период 1960–1990-х годов охватывает эволюцию этого визуального языка. Мне особенно интересно, как одни и те же элементы, которые будут рассмотрены мной далее, наполнялись разными смыслами в зависимости от контекста десятилетия.
Принцип отбора материала.
Для анализа я выбрала шесть фильмов, которые соответствуют трём критериям:
Хронологический охват: по одному-два фильма на десятилетие, чтобы показать эволюцию образов.
Жанровое разнообразие внутри научной фантастики: здесь есть комедия, фантастика, триллер, боевик, драма, приключения, ужасы.
Наличие ключевых визуальных элементов: в каждом фильме есть как минимум одна необходимая для исследования сцена в бункере или лаборатории, а также выраженное использование красного или аварийного освещения.
В 1960-е взят «Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и полюбил атомную бомбу» (далее «Доктор Стрейнджлав»), в 1970-е были выбраны «Штамм Андромеда» и «Чужой», в 1980-е — «Нечто», «Военные игры» и «Робокоп».
Я сознательно не стала включать в анализ фильмы, где холодная война присутствует только на уровне сюжета, например, шпионские детективы без фантастического элемента, потому что моё исследование о визуальной метафоре, а не о нарративе и истории.
Принцип рубрикации.
Исследование разделено на четыре основные части, каждая из которых соответствует одному визуальному элементу:
Красный свет: цвет тревоги и власти. Анализ эволюции цветового кода от театрального освещения к пульсирующему аварийному свету.
Бункер: пространство как убежище, которое постепенно превращается в тюрьму и ловушку.
Лаборатория: фокус на стерильных пространствах, где знание служит не спасением, а угрозой.
Экраны и мониторы как технологии наблюдения.
Внутри каждого раздела фильмы расположены в хронологическом порядке, чтобы была видна эволюция рассматриваемого приёма.
Принцип выбора текстовых источников.
Использованы разные типы источников: классические работы по анализ кино и историю холодной войны, художественные книги, позволяющие лучше понять фильмы.
Ключевой вопрос и гипотеза исследования.
Как менялась визуальная репрезентация холодной войны в научно-фантастическом кино в 1960-1980-х годах и какие метафоры и приемы её формировали?
Гипотеза: элементы визуального образа Холодной войны в научной фантастике менялись не линейно, каждый новый фильм не забывал старые страхи, а добавлял к ним новые. Красный свет, бункер, лаборатория и экраны не исчезали, а переосмыслялись и эволюционировали.
РАЗДЕЛ 1. СИМВОЛИКА СВЕТА И КРАСНОГО ЦВЕТА.
Красный цвет в кино до холодной войны имел прямое значение: кровь, страсть, пожар. Холодная война сделала его сложнее. Красный стал цветом состояния, а не действия: он не означает, что кто-то кого-то убил, а что кто-то может убить в любой момент.
Стэнли Кубрик, «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу», 1964 г.
Стэнли Кубрик, «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу», 1964 г.
Этот фильм чёрно-белый, поэтому красного здесь нет, но круглый ряд ламп над столом и яркие прожекторы по периметру комнаты освещают героев, заливает лица генералов почти хирургическим ярким светом. Происходящее выглядит очень неестественно, лица в этом свете выглядят плоскими, кукольными. Всё это даже при отсутствии красного цвета вызывает тревогу.
Роберт Уайз, «Штамм Андромеда», 1971 г.
Роберт Уайз, «Штамм Андромеда», 1971 г.
В «Штамме Андромеда» красный впервые показан как язык машины. Лампы в коридоре загораются красными, когда система решает, что что-то пошло не так. Это придает красному цвету новую символику: неправильность, неопределенность, страх не по конкретной причине, а потому что случилось что-то неизвестное.
Ридли Скотт, «Чужой», 1979 г.
Ридли Скотт, «Чужой», 1979 г.
В «Чужом» яркий белый и красный свет не просто сигнал, он дезориентирует. Когда включаются аварийные огни на «Ностромо», коридоры заволакивает пар, тени прыгают, и зритель перестаёт понимать, что происходит. Это визуальное воплощение паники.
Можно провести аналогию между тем какие эмоции вызывают эти эпизоды в фильмах, что они передают, с состоянием мира во время Холодной войны, когда неизвестно, как будут развиваться события: страх, неуверенность в происходящем, ощущение нереальности.
РАЗДЕЛ 2. БУНКЕРЫ.
Стэнли Кубрик, «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу», 1964 г.
Помещение огромное. Потолки высокие. Но нет ни одного окна, и дверь одна. Режиссер сделал бункер похожим на бальную залу, но вместо вальса здесь происходит обсуждение конца света. Эта сцена вызывает чувство безвыходности, безысходности.
Джон Бэдэм, «Военные игры», 1983 г.
