Концепция
Северное Возрождение, оформившееся в конце XV столетия, знаменует собой переломный этап в культурном развитии стран Северной Европы. Его гуманистическая парадигма, в отличие от итальянского антропоцентризма, где человек являлся «мерой всех вещей», была ориентирована на духовное и нравственное обновление личности в рамках христианского мировоззрения. На севере Европы ренессансные идеи синтезировались с реформационными устремлениями, направленными на очищение религиозной практики в соответствии с первоисточниками.
Как подчёркивает Э.Ж. [1], Эразм Роттердамский, ключевая фигура этого периода, в своём трактате «Похвала Глупости» подвергал критике пороки, затмевающие заботу о душе, — ханжество, суеверие и гордыню, — противопоставляя им жизнеутверждающее начало и личную добродетель, взращиваемую через воспитание. Эта этическая система, акцентирующая моральный выбор, нашла непосредственное отражение в развёрнутом дискурсе, призванном направлять зрителя к праведной жизни. Изображая библейские сюжеты, притчи, будничные сцены в жанровой живописи, мастера Северного Ренессанса внедряли нравоучительный посыл, раскрытию формирования визуального дискурса которого посвящена данная работа.
Целью этого визуального исследования представляется выявление и анализ художественных приёмов, посредством которых Иероним Босх и Питер Брейгель Старший инкорпорировали морализаторскую семантику в свои произведения.
Основной гипотезой данного исследования является положение о том, что рассматриваемые художники, будучи ключевыми фигурами в формировании визуального языка морализаторского нарратива Северного Возрождения, разработали систему художественных приёмов для инкорпорирования этических императивов.
Выбор темы обусловлен ключевой ролью Босха и Брейгеля Старшего в формировании визуального языка морализаторского нарратива в искусстве эпохи Северного Возрождения. Исследование позволяет систематизировать их художественные приёмы как механизмы этического воздействия. Это делает анализ их работ ключом к пониманию морализаторского дискурса той эпохи.
Питер Брейгель Старший (ок. 1525-1569 годы) – нидерландский живописец и рисовальщик, создававший пейзажи и картины бытового жанра, и основавший «крестьянский жанр».
Йерун Антонисон ван Акен (ок. 1450-1516 годы), позднее сменивший своё имя на Иероним Босх является нидерландским потомственным художником эпохи Фламандского Возрождения, базировавшимся в Хертогенбосе.
Выбор данных мастеров обусловлен их принадлежностью к одной эпохе, высокой концентрацией нравоучительных смыслов в работах, а также стилистической и тематической общностью, обеспечивающей целостность визуальной составляющей исследования.
В качестве визуального материала в работе используются картины Иеронима Босха и Питера Брейгеля Старшего, в которых наиболее ярко прослеживается морализаторский нарратив.
Отбор текстовых источников осуществлён на основе их релевантности проблематике исследования, научного авторитета авторов и актуальности их публикаций.
Работа структурирована в три тематические главы — «Сатира», «Устрашение» и «Одобрение», — каждая из которых посвящена систематизации конкретных художественных средств, используемых для транслирования этических императивов.
Глава 1. Устрашение
В структуре морально-дидактической программы Северного Возрождения стратегия устрашения занимает центральное место, выступая мощным инструментом нравоучения. Художники этой эпохи разработали сложный иконографический язык для визуализации эсхатологических последствий греха, обращаясь к сценам Страшного суда и адских мук. Эти композиции, укоренённые в христианской парадигме и библейских текстах, выполняли функцию наглядного морального императива, проецируя в земное настоящее неотвратимость загробного воздаяния. Через детализированное изображение страданий грешников искусство транслировало жёсткое предписание.
Питер Брейгель старший, «Падение мятежных ангелов» (фрагмент), 1562 г.
Часто главным средством выразительности в этом контексте становилась степень физиологичности изображения страданий. Изуродованные и искажённые тела, кровь, откровенное насилие – это имманентные атрибуты изображения сцен, внушающих ужас современникам. Эмоциональный натурализм демонстрирует, какие именно страдания ожидают грешников.
Питер Брейгель старший, «Падение мятежных ангелов» (фрагмент), 1562 г.
Питер Брейгель Старший, «Шествие на Голгофу», 1564 г., Иероним Босх, «Ад и потоп» (оборотная сторона правой створки), 1508–1514 гг.
Иероним Босх, «Извлечение камня глупости», 1475–1520 гг., Иероним Босх, «Воз сена» (фрагмент), 1515 г.
На картинах с пугающими сюжетами изображались оголённые кости, непосредственно ассоциируемые со смертью – явлением, сигнализирующем о предстоящих адских страданиях грешников.
Питер Брейгель Старший, «Шествие на Голгофу» (фрагмент), 1564 г., Иероним Босх, «Смерть скупца» (фрагмент), 1494 г.
Подгорная И.А. [1] отмечает, что в западноевропейском искусстве, особенно в эпоху Позднего Средневековья и Северного Возрождения, существовала широко распространённая традиция изображать врата ада в виде гигантской, чудовищной головы или пасти монстра (часто Левиафана). Это выступает ещё одним устрашающим визуальным образом в творчестве Иеронима Босха и Питера Брейгеля Старшего.
Питер Брейгель Старший, «Безумная Грета» (фрагмент), 1562–1564 гг., Иероним Босх, «Видение Тондалиса» (фрагмент), ок. 1485 г.
В целом атмосфера изображения ада на картинах Иеронима Босха представляется либо угнетающей, либо ужасающей. Визуализация императива «не греши» создаётся за счёт темных и пугающих неизведанностью изображений.
Иероним Босх, «Блаженные и проклятые» (фрагмент), 1516 г., Иероним Босх, «Искушение святого Антония» (фрагмент), 1505–1506 гг.
В то же время Питер Брейгель Старший не создавал непосредственно адских сюжетов, однако вводил пугающие мотивы в другие сцены за счёт хаотичных и динамичных персонажей, а также изображения пожаров.
Питер Брейгель Старший, «Безумная Грета», 1562–1563 гг.
Также ужасающая атмосфера создаётся при использовании Питером Брейгелем Старшим кирпично-красных оттенков, ассоциируемых с кровью и с «адским пламенем». Знающие библейские сюжеты современники художника обретали возможность более качественно воспринимать эти тексты, получая красочную визуализацию прочитанного.
Питер Брейгель Старший, «Триумф смерти» (фрагмент), 1563 г., Питер Брейгель Старший, «Вавилонская башня», ок. 1563 г.
Часто на полотнах эпохи Северного Ренессанса встречается репрезентация поведения грешников, лишённая открытого страдания. В этом случае моральный императив приобретает косвенный характер. В подобных работах отсутствует прямое нравоучение, однако они способны катализировать саморефлексию и таким образом призывать человека к праведному образу жизни.
Питер Брейгель Старший, «Триумф смерти» (фрагмент), 1563 г.
Например, на картине «Крестьянин и разоритель гнёзд» отсутствует прямой призыв или нравоучение, однако в ней есть «дорога» для взгляда: зрителя ведут по цепочке действий или персонажей, которая последовательно раскрывает историю и её мораль. На переднем плане изображён крестьянин, который идёт по тропинке через лесистую местность. На его поясе висит птичья ловушка, намекающая на честный труд. Взгляд крестьянина направлен вправо, на юношу, сжимающего в руках птичье гнездо — неправедно нажитую добычу. Крестьянин с его орудиями честного труда олицетворяет собой трудолюбие и справедливость, в то время как юноша, ворующий у природы, персонифицирует нечестность и погоню за лёгкой наживой.
Питер Брейгель Старший, «Крестьянин и разоритель гнёзд», 1568 г.
В представленном ниже фрагменте «Сада земных наслаждений» отсутствует откровенное уродство и страдание. Главная героиня этого изображения конвенционально красива в контексте Северного Ренессанса: девушка обладает длинными золотистыми волосами, округлым животом, тонкими руками. Однако жаба на её груди – маркер распутности, так как данное животное в ту эпоху соотносилось с порочностью. С тематикой саморефлексии визуальную рифму создаёт зеркало, отражающее лицо героини.
Иероним Босх, «Сад земных наслаждений» (фрагмент), 1500–1510 гг.
В произведениях Босха изображение порочности без нарочитого морализаторства встречаются особенно часто: у этого художника есть много полотен с изображением прегрешений без угнетающей атмосферы.