Ингмар Бергман — шведский режиссер театра и кино. За свою жизнь он создал более 60-ти фильмов для кино и телевидения и более 170-ти театральных постановок.
Работа в театре занимала значительное место в жизни Бергмана и оказала влияние на его кинематографическую карьеру. В фильмографии режиссера использованы театральные приемы, во многом определяющие его авторский подход. Стилистика фильмов Бергмана пронизана театральностью, а вместе с ней — музыкальностью и литературностью. Сочетание театральных элементов и кинематографического искусства в творчестве режиссера усиливает характерные для его фильмографии психологизм, драматизацию и экзистенциализм.

Седьмая печать. реж. Ингмар Бергман. 1957


Седьмая печать. реж. Ингмар Бергман. 1957
Идейная составляющая фильмографии Ингмара Бергмана сосредоточена как на философских вопросах о смысле жизни, страхе и принятии смерти, пустоте и боге, так и на психологических драмах, раскрывающих внутренние и межличностные конфликты человека. На первый взгляд может показаться, что Бергман отражает на экране экзистенциальную тоску, страхи и кризисы. Несмотря на то что такие темы характерны для режиссера, фильмы Бергмана о поиске, стремлении понять себя и мироздание. Творческий процесс — тоже своеобразная форма поиска. Режиссер поднимает философские вопросы и сам же ищет ответы вместе с героями. Одним из наиболее интересных фактов о творчестве Ингмара Бергмана я нахожу эти поиски — в каком-то смысле проживание пути героев. Например, режиссер говорил, что съемки фильма «Седьмая печать» помогли ему избавиться от страха смерти.
«Мысль о том, что я умру и тем самым перестану быть, что я войду в ворота Царства мрака, что существует нечто, чего я не способен контролировать, организовать или предусмотреть, была для меня источником постоянного ужаса. И когда я вдруг взял и изобразил Смерть в виде белого клоуна, персонажа, который разговаривал, играл в шахматы и, в сущности, не таил в себе ничего загадочного, я сделал первый шаг на пути преодоления страха смерти». [1]
1. Ингмар Бергман. Латерна Магика. 1989 г.

Час волка. реж. Ингмар Бергман. 1968 г.


Шепоты и крики. реж. Ингмар Бергман. 1972
Тема театра важна для полноценного представления о кинематографическом стиле Бергмана — без применения театральных методов в кино работы режиссера были бы совершенно другими. Визуальное исследование фокусируется на разборе перенятых из театрального искусства приемов в фильмографии Бергмана.
В качестве материалов для визуального исследования были выбраны полнометражные фильмы режиссера: «Седьмая печать», «Персона», «Час волка», «Шепоты и крики» и «Осенняя соната». Не все из них открыто театральны, но во всех задействованы сценические приемы. Я изучила некоторые критические статьи и научные работы, а также обратилась к автобиографической книге Ингмара Бергмана «Латерна Магика». Сначала я разберу приемы, которые режиссер перенес в кино из театра, а затем проанализирую особенности их использования на примере конкретных фильмов.


Персона. реж. Ингмар Бергман. 1966
I. Визуальные приемы
1. Крупный план


Персона. реж. Ингмар Бергман. 1966
Персона. реж. Ингмар Бергман. 1966
Для восприятия психологического портрета героев не всегда нужны действия и разговоры. В фильмах Бергмана для этого достаточно посмотреть в глаза, сократить дистанцию и установить невербальный контакт с героем.


Шепоты и крики. реж. Ингмар Бергман. 1972
Обилие крупных планов — отличительная черта фильмов Бергмана. Лица героев могут быть обращены прямо в камеру. Иногда персонажи на несколько секунд застывают на месте, как скульптуры. В кадре крупного плана герои как будто оказываются в замкнутом пространстве, в котором особенно заметны их скованность и одиночество. Крупные планы также часто обращены на руки героев.
Крупный план — кинематографический прием, который подчеркивает театральные элементы — режиссер акцентирует внимание на мимике героев. Также с помощью крупных планов создается видимость своеобразного «луча», освещающего и выделяющего героя в темном пространстве театра. Именно на этом герое, его языке тела, движениях и речах сосредоточено внимание зрителя.
слева направо: Седьмая печать, 1957. Шепоты и крики, 1972. Персона, 1966. реж. Ингмар Бергман


Час волка. реж. Ингмар Бергман. 1968 г.
2. Освещение


Шепоты и крики. реж. Ингмар Бергман. 1972
Час волка. реж. Ингмар Бергман. 1968 г.
Бóльшую драматизацию крупным планам придает освещение — с помощью светописи Бергман помещает героев в холод, напряжение и одиночество. Так, режиссер оставляет контрастную тень на лицах персонажей, придавая им экзистенциальное выражение.
В этом подходе тоже есть некая театральность — в театре очень важен свет, и Бергман как режиссер постановок, вероятно, перенял этот прием из театра. И снова возникает ассоциация с лучом света, во время спектакля создающего контраст с фоном.


Персона. реж. Ингмар Бергман. 1966
3. Монологи
Час волка. реж. Ингмар Бергман. 1968 г.
Саморефлексия у Бергмана также выражена через монологи героев. Персонажи могут обращаться как к другому персонажу, так и к зрителю. Можно привести большое количество примеров таких «исповедей». Из выбранных для анализа фильмов — это, например, монолог Альмы в «Часе волка», откровения медсестры в «Персоне», исповедь рыцаря Ангелу Смерти в «Седьмой печати» и слова Эвы матери в «Осенней сонате».
Долгие монологи, посвященные то философским вопросам о мироздании, то личным переживаниям и внутренним конфликтам, вызывают ассоциации с театральными постановками. Если рассматривать монологи в комбинации с двумя описанными ранее приемами, представляется долгая речь актера театра, фигура которого контрастирует с темным фоном.


Осенняя соната. реж. Ингмар Бергман. 1978
Седьмая печать. реж. Ингмар Бергман. 1957
4. Статуарность
Персона. реж. Ингмар Бергман. 1966




