«Вовка в Тридевятом царстве» — путешествие между мирами

Концепция Камера и ракурсы Колористика Контраст двух миров и работа с образами Заключение

«Вовка в Тридевятом царстве» — советский рисованный мультипликационный фильм, созданный режиссёром Борисом Степанцевым и вышедший в 1965 году. В сюжет мультфильма вплетены различные персонажи из русских народных сказок (такие как Золотая рыбка, Василисы Премудрые), живущих совсем по другому сценарию и влияющих на развитие истории. Эта работа была экранизирована по заказу правительства с целью прославить труд, однако она до сих пор не теряет свою привлекательность и остаётся культовой спустя много лет.

Фильм был поставлен по сказке Вадима Коростылёва, который вдохновился общением с собственной дочерью, постоянно хотевшей то мороженого, то пирожного. Режиссёр Борис Степанцев решил экранизировать этот сценарий, поскольку его всегда привлекало перемещение традиционных сказочных персонажей в реальный мир и наоборот, а также он любил добавлять в свои произведения шутки и абсурдные ситуации. Во многом мультфильм полюбился аудитории за реплики выдающейся актрисы Рины Зелёной, которая озвучивала главного героя Вовку. Она не придерживалась традиционного текста сценария и часто меняла свои реплики, однако именно благодаря этому многие из фраз Вовки стали крылатыми выражениями и зачастую используются до сих пор (такие как «И так сойдёт!», «Хочешь — пирожного, хочешь — мороженого!», «Эх, ты! Килька несчастная!», «Сначала тебе подавай корыто, потом тебе подавай стиральную машину!» и другие).

Мультфильм Бориса Степанцева «Вовка в Тридевятом царстве» — это не просто история о ленивом школьнике, попавшем в сказку, это визуальное путешествие между двумя противоположными реальностями: скучным советским бытом и ярким и сказочным Тридевятым царством. Мультфильм строится не на отрицании чуда, а на его переосмыслении. Он проводит зрителя через несколько стадий понимания волшебства: от пассивной веры в «щучье веленье» через разочарование в его иллюзорной природе к открытию истинного чуда, которое рождается в процессе самостоятельного труда, в результате чего скучная реальность превращается в яркую, но ироничную сказку.

Аниматоры выстраивают два параллельных мира как сложную систему визуальных приёмов, которые раскрывают главную мысль: подлинная сказка не противопоставлена реальности, а вырастает из неё благодаря знанию и активному действию. В рамках данного исследования я хочу сфокусироваться на ключевых визуальных аспектах, которые можно раскрыть через движение камеры, выставление определённых ракурсов, колористику и работу с линией и формой для максимального погружения зрителя в историю, а также проследить за визуальным контрастом, который создаётся между реальным и сказочным мирами за счёт разного характера линий и цветовых палитр.

Визуальный язык «Вовки в Тридевятом царстве» начинается с того, как выстроен каждый кадр, под каким углом мы смотрим на действие и как это действие подается. Этот приём является первым и одним из самых мощных инструментов для демонстрации трансформации главного героя. Мы становимся свидетелями эволюции не только Вовки, но и самого взгляда зрителя, который меняется вместе с ним: от пассивного наблюдателя до активного соучастника событий.

Мир советской повседневности в начале мультфильма показан через призму отстранённого, почти документального наблюдения. Сцены в библиотеке реального мира сняты с использованием статичных, долгих планов, камера неподвижно стоит на одном месте, наблюдая за Вовкой со среднего или общего плана, с обычных ракурсов на уровне глаз ребёнка. Это создаёт эффект документальности, подчёркивая рутину и отсутствие чуда. На протяжении всей сцены мы видим замкнутое пространство: одинаковые стены библиотеки, чередующиеся книжные полки, тесные углы, визуально ограничивающие свободу. Здесь нам показывают скучную советскую реальность, за которой мы наблюдаем как статичные наблюдатели.

Зайдя в книгу и попадая в сказку, правила визуального повествования кардинально меняются и камера начинает использовать выразительные ракурсы. Так, во время первой встречи с Царём мы видим его с нижнего ракурса, чтобы подчеркнуть могущество и превосходство, а самого Вовку — с верхнего ракурса, показывая его неуверенность и беспомощность.

Во время путешествия по Тридевятому царству камера «оживает». Она активно двигается, следует за персонажами, погружая зрителя в действие и заставляя почувствовать себя на месте Вовки. Пространство становится открытым и безграничным — бескрайние луга, широкие площади, высокие деревья, уходящие за край кадра. Всё это создаёт некую свободу и ощущение, что в этом мире можно всё.

Также для усиления динамики кадры сменяются быстрее, чем в обычном, настоящем мире, что создаёт дополнительный контраст между сказочным миром и реальностью. Часто во время плавного движения камеры, следующей за персонажами, нам показывают неестественные и как будто даже сюрреалистические действия, такие как взлетающая Василиса или перемещения Двух из ларца в ларец. Всё это создаёт ощущение лёгкой сказки с отсутствием силы притяжения и с возможностью невозможного.

В финальной сцене, когда Вовка дарит старухе корыто, которое сделал сам, камера снова возвращается в привычную статику. Однако теперь планы становятся более крупными, дистанция между зрителем и героем сокращается. Статичный наблюдатель превращается в заинтересованного соучастника, мы видим его уверенные движения и довольное лицо с нижнего ракурса, визуально показывая его внутренние изменения. Вовка не просто побывал в сказке, он изменил силу воли и характер, и камера это наглядно демонстрирует.

Интересный приём, которым пользуется режиссёр для перемещения Вовки между мирами – вход в иллюстрацию книги в прямом смысле этого слова. Дверь на иллюстрации открывается, и нам показывают яркий сказочный мир, в который попадает Вовка. Это создаёт эффект чуда, нарушения законов физики, где дверь между мирами — это не порог, а страница книги, что подчеркивает силу воображения.

Переход между разными сказками сделан таким образом, чтобы зритель мог наблюдать за тем, как главный герой путешествует по книге: он буквально перелистывает страницы, чтобы перепрыгнуть из одной сказки в другую. Это последовательный процесс, который Вовка должен пройти, чтобы дойти до своей цели. Вместе с этим режиссер при помощи этого приёма может ввести зрителя в контекст определённой сказки. Так, пока Вовка бежит по страницам, перелистывая их, нам показывают кадры из всем известной «Золотой рыбки», чтобы перенести нас в определённый момент сюжета.

Цвет в «Вовке в Тридевятом царстве» — это не просто декоративный элемент, а полноценный нарративный инструмент. Он проводит зрителя по тому же пути, что и Вовка: от скучного блёклого мира к пастельной, насыщенной сказке, способной найти яркость в повседневности. Колористическая палитра мультфильма выстроена таким образом, чтобы визуально отделить реальный мир от мира сказок и показать внутренние изменения главного героя.

Мир, из которого приходит Вовка, лишён цветовых акцентов и эмоциональной насыщенности. Это визуальная метафора его восприятия скучной реальности, где нет места для радости. Его мир окрашен в спокойные, тусклые тона: коричневые стены библиотеки, одинаковые бежевые книги на полках, приглушённый свет от старой лампы. Цвета в этом мире – будто выцветшие на солнце, и это символизирует скуку и повседневность, лишенную ярких красок, эмоций и волшебства, а также напрямую отражает внутреннее состояние героя. Единственными носителями ярких цветов в библиотеке являются книги, они представлены не просто как часть интерьера, а как источник визуального чуда, которое может случиться, если их прочесть.

Вопреки ожиданиям, Тридевятое царство — не кричаще-яркое, а выполненное в нежной, пастельной гамме. Нежные разноцветные стены дворца, изумрудная зелень травы, теплые жёлтые и оранжевые деревья. Этот мир нарисован с той наивной прямотой, которую мы ожидаем от детской сказки, а акварельная эстетика создаёт ощущение лёгкого, воздушного сна. Цвет здесь эмоционален и символичен: золото символизирует тепло и желаемые богатства, а чистые голубые и розовые тона — свободу, простор и саму идею мечты.

Разноцветные одежды Василис Премудрых, Двух из ларца, одинаковых с лица, и стражей решены в этой же пастельной гамме. Это лишает их какой-либо угрозы и серьёзности, превращая их в элементы единого театрализованного представления. Ярко-жёлтое солнце в небе тоже не слепит, а мягко светится. Эта общая эстетика говорит о том, что данное царство — это прекрасная, но хрупкая иллюзия, мечта, не имеющая проблем реального мира.