«За глаза прошедшее» (подготовка проекта, этап 3)

Выставка — размышление о том, чем может быть сегодня для человека культура его предков, о природе культуры вообще и о способах существования малых этносов в современном мире.

В коми-пермяцком языке существует «второе прошедшее» время — «син сайын чулалöм кад» — «за глаза прошедшее». Оно употребляется, когда рассказчик не был свидетелем событий, а передает их с чужих слов. Это различие становится концептуальным ядром проекта. Художница едет в регион, откуда родом ее бабушка, и фиксирует визуальный нарратив. Выставка — рефлексия того, что удалось воспринять за короткую поездку.

«За глаза прошедшее» — это попытка говорить о чужом прошлом с честностью того, кто никогда не станет его прямым свидетелем.

Предполагаемая дата открытия - 12 мая 2026г.

В триптихе «Переодевание манеĸенов» художница исследует фальшивые элементы ĸультурного ĸонструĸта через образы механичесĸи собранных, лишенных цельности персонажей.

По центру располагается тонко прописанное лицо центрального героя. Детальную живопись его лица и шеи художница чередует с динамичными, экспрессивными мазками рубахи. Национальная вышивка, набросанная эскизно, спускается потеками к краю холста, вызывая воспоминания о национальных костюмах, но не позволяя различить, к какой именно культуре относится этот узор. Обращает на себя внимание сияющий гвоздь, расположенный в середине центрального полотна. Он скрепляет костюм, а также голову и туловище, взятые от разных манекенов. На этом хрупком элементе, повелением чьей-то воли, держится вся конструкция.

С особой тщательностью художница прорабатывает белый торс манекена с левой «створки» триптиха. Его тело невольно вызывает в воображении классические скульптуры — древнегреческие, древнеримские и европейские. Нанизанная на торс красно-оранжевая голова, напоминающая болезненные портреты Фрэнсиса Бэкона, и металлический штырь вместе создают ощущение убогости всего строения.

Справа располагается полностью обезличенная фигура. Черный бархат ее лица поглощает свет. Местами под слоем одежды просвечивает холст, добавляя костюму призрачности. Он словно растворяется в пространстве фона и присутствует в реальности лишь частично.

Инсталляция «Шеп» (в переводе с коми-пермяцкого — «колос») представляет собой 200 пшеничных колосков, обмотанных цветными нитями. Работы образуют геометрическую фигуру — прямоугольник. Разноцветные столбики колосков спускаются вниз цветными корнями. В основе создания этой работы лежит ритуальное действие — движение руки по кругу. Каждый колос был обмотан художницей вручную. Это цикличное действие, повторяющееся на протяжении многих часов, порождает связь с циклами природы и жизни, а также с монотонным ручным трудом, которым из поколения в поколение занимались женщины ее рода.

Понятие «колос» — один из древнейших и богатейших символов в человеческой культуре. Колос, взятый с конкретного поля и обмотанный ниткой, становится реликвией, капсулой времени, хранящей запах поля, труд и руки. Нитка здесь — нить памяти, связывающая прошлое и настоящее. Актом обвязывания — жестом, знакомым по ритуальным веночкам и оберегам, — художница осуществляет сближение личной воли с наследием предков, хрупкости естественного с прочностью осмысленной формы. Корни создают невидимую основу видимой реальности.

В зацикленном видео «Концерт» — запись городского концерта, сделанная на телефон. В кадре — упорядоченные ряды. На площади военные играют концерт. Звучит песня, в которой сразу угадывается русская народная. Но есть фальшь. Как и в триптихе «Переодевание манекенов», здесь всё сконструировано: песня, костюм, само мероприятие. Толпа. Люди. Зачем они пришли? Видео фиксирует механистичность происходящего. Зацикленность видео усиливает ощущение повторяющегося ритуала, у которого больше нет внутреннего содержания, — осталась только форма. «Концерт» становится еще одним примером того, как культура (в данном случае — «народная») превращается в симулякр: обезличенный, лишенный души и сердца, но грубо скрепленный чьей-то волей и выданный за живое воспоминание.

Живописная панорама «Тайга» обращается к лесу как к ландшафту, на протяжении сотен лет конструировавшему внешнюю среду коми-пермяцкого этноса. Лес по-прежнему населен лешими и кажется неизменной точкой, базовым элементом культуры. Но в контексте проекта этот образ оказывается двойственным: декорация ли это, уступающая место новым ланшафтам современной реальности, таким как социальные сети и масс медиа, или он по-прежнему - живая опора? Панорама фиксирует момент, когда неизменное начинает колебаться.