Сравнение сериала «Дрянь» с его театральным первоисточником

«Дрянь» – это история о женщине около 30-ти лет, прошедшей через чудовищные жизненные потрясения: смерть матери и лучшей подруги Бу.

Пытаясь заглушить душевную боль и чувство вины, героиня вступает в сексуальные отношения со всеми подряд.

И в сценарии, и в пьесе бэкграунд и общий характер главной героини похожи, однако раскрываются они по-разному благодаря разным художественным методам.

«Я знала, что хочу написать о молодой, помешанной на сексе и раздраженной женщине с острым умом,... она пытается манипулировать, оскорблять и шокировать аудиторию пока, в конце концов, не обнажает свою душу» [2], – комментирует Фиби Уоллер-Бридж.

Самое явное, что бросается в глаза – это четвертая стена. Во время практически каждого диалога с другими персонажами главная героиня бросает взгляд в камеру: этот взгляд может быть осуждающим или ироничным, страдающим или насмешливым.

В сценарии четвёртая стена прописана подробно: перед каждой подобной репликой указывается “to the camera”.

Эмоции, которые должна передать Флибэг, не прописываются точно, однако из контекста диалога понятно, что конкретно имеется в виду в каждом подобном разломе кинематографической реальности.

В сериале разлом четвёртой стены играет на сближение зрителя с героиней. Смотрящий становится подругой/другом Флибэг, с которым она всегда ведёт диалог.

Комментируя вслух ту или иную ситуацию, героиня убеждает и себя, и зрителя в вещах, в которые ей хочется верить.

Например, при расставании с Гарри Флибэг обращается к нам: «Он вернётся». Героиня, как и любой другой человек, не может заглянуть в будущее, поэтому в её словах прочитывается не ироничная констатация факта, а её внутреннее желание всё-таки остаться с молодым человеком.

Кроме прочего, камера исполняет роль глаза бога, подглядывающего за героиней во всех моментах её жизни. Однако это бог не доминирующий, а лишь наблюдающий за событиями истории.

В пьесе же четвертая стена никак не указана, так как её роль исполняет общая экспозиция спектакля: актриса (Фиби Уоллер-Бридж или другие) находится напротив зрительного зала и читает ему монолог.

Сценографии в постановке практически нет – на сцене стоит только стул на чёрном фоне. Таким образом, у актрисы (и героини) нет ни единого способа спрятаться от пристального взгляда наблюдающего зрителя.

Героиня пьесы находится (даже в физически) очень уязвимом положении – в отличие о сериала, тут её не отгораживает экран [3]. Она полностью открыта публике.

Важно отметить, что Фиби Уоллер-Бридж во время спектакля смотрит зрителям прямо в глаза, создавая ощущение, что она ведёт личный диалог с каждым посетителем спектакля [4].

Такое решение позволяет считывать монолог актрисы не как диалог с друзьями, с которыми она может перекидываться взглядами и репликами, а как душераздирающую исповедь.

Таким образом, фокус истории меняется: если в пьесе важно именно то, как рассказывает о своей жизни героиня, то в сериале акцент смещен на то, как именно она существует в определенных обстоятельствах.

Спектакль предлагает более интимный вариант истории, который концентрируется не на героине «в заданных обстоятельствах», а на её внутреннем мире и переживаниях.

Важно и то, как описаны пространства, в которых находится героиня. В сериале, конечно же, всё это показано буквально и довольно реалистично.

В декорациях никак не проявляется особый взгляд героини на происходящее. Сценарий так же не показывает то, как именно, например, должны выглядеть дом отца или комната Флибэг. Всё описывается предельно условно и стандартизировано.

В пьесе так же не делается особого акцента на описании пространств. Локации – лишь возможность героев действовать или быть описаным в определенных условиях.

Так, например, кофейня, которую героиня открыла со своей подругой, описана только как место действия каких-то событий, а не как элемент, говорящий сам за себя.

В сценарии так же не прописано то, как выглядит пространство.

Кофейня появляется в сцене 5, где героиня разговаривает с работником банка, но зритель впервые видит её только в сцене 11. В ней нет четкого описания пространства и его размеров – написано только то, что «Fleabag is at the counter. A man walks in»[1].

Таким образом, можно увидеть, что и пьесу, и сценарий объединяет то, что сами по себе предметы и пространства ничего не значат и никак не характеризуют персонажей.

Даже такие сюжетно важные локации, как кофейня Флибэг и Бу – это лишь место для разворачивания действия и хранилище воспоминаний, а не детерминирующий героев элемент.

Они работают только во взаимодействии с людьми: буквальном – как в сценарии, или в невербальном – как в пьесе и постановке.

Важно еще изучить то, как в пьесе и сериале изображаются другие персонажи.

Хорошим примером для сравнения того, как по-разному работают пьеса и сценарий, является встреча главной героини с Грызуном.

В пьесе этот момент описан от первого лица. Флибэг рассказывает, как читает статью про феминизм, поднимает глаза и встречается взглядом с Очень Привлекательным Мужчиной. Добавляется, что “it all gets a little rodent from the nose down”[6], но это не отменяет его общей привлекательности.