Рубрикатор
- Введение
- Зорвед
- МАИ (Мастера аналитического искусства)
- Маковец
- ОСТ (Общество станковистов)
- Круг художников
- ОМХ (Общество московских художников)
- Четыре искусства
- Заключение
- Библиография
- Список источников
Введение
На зарницах ХХ века русское (и не только) искусство расцветало, словно гармония весеннего цветения, пленяя взор своими волшебными переливами и глубокими оттенками, раскрываясь перед нами как живописное полотно великого художника. В мгновения перемен, на фоне социальных тревог, волнений и политических сокрушений, художники стремились разбудить души и разгадать загадки, ткали ковры из сновидений и расписывали стены времени словно древние мудрецы, извлекающие знания из древних рукописей. В эпоху, когда Союз Советских Социалистических Республик вздымался к небу своими крепкими столпами, ещё не пронизанными острием контроля и цензуры, множество художественных кругов соткали ленты из мечтаний и воплотили амбиции в реальность, как зоркие пчёлы, собирающие мед в улей творчества. Они стали мостами, соединяющими умы и сердца, артистический эфир и публику, открывая двери в мир вдохновения и экспериментов, словно звезды, озаряющие темное небесное пространство.
В преддверии зарождения Союза Художников, в том роковом 1932 году, когда искусство ещё свободно витало в просторах своей творческой воли, мы обращаем свой взор на пестрые странички истории, где кипела жизнь многочисленных творческих общин. Здесь, в свете утра, ещё не померкшем под гнётом политических затмений, расцветали невиданные растения искусства, плоды таланта и труда, как нежные бутоны, распускающиеся под лучами рассвета. Наша миссия состоит в разгадке тайн искусства через призму разнообразных художественных объединений, прославленных и забытых, но навсегда оставивших отпечаток на песке времени, как вечные артефакты, украшающие стены музеев. Перед нашим взором — Зорвед, Мастера аналитического искусства, Маковец, Общество станковистов, Круг художников, Общество московских художников, Четыре искусства. Каждое из них — словно строчка в поэме, нота в симфонии, камешек в мозаике, вносящий свой неповторимый вклад в формирование общего художественного полотна.
Разгадывая секреты искусства через призму их деятельности, мы углубляемся в океан идей и тенденций, окутанный туманом времени, словно морская глубина, скрывающая древние сокровища. Каждое из этих объединений становится каплей, которая увеличивает поток реки искусства, несущей в себе мудрость и вдохновение, как живительный источник, увлекающий нас в свой водоворот. Анализируя их деятельность, мы ощущаем пульс событий, смешиваясь с творческим дыханием той эпохи, в которой рождалась советская художественная культура, словно птицы, парящие в небесах над бескрайним простором.
Зорвед
Николай Костров. Автопортрет. 1936 год // Николай Костров. Автопортрет. 1936 год
В творчестве Михаила Матюшина расцветает уникальный букет искусства. Предводитель петербургского «Союза молодежи», организованный во времена авангарда, он раскрывает пеструю палитру своих талантов: живопись, музыка, философия. Вместе с Борисом, Марией, Георгием, Ксенией Эндерами, Николаем Гринбергом и Николаем Костровым, Матюшин воплощает в жизнь свою неповторимую идею — «Зорвед». Из-под его пера возникает необычное понятие, как капля краски на белом холсте. «Зорвед» — это не просто слова, это магический звук, который распахивает двери в новое измерение восприятия. В этих четырёх слогах скрыто море смыслов, мир, где сливаются зрение и понимание. С течением времени «Зорвед» превращается из абстрактной концепции в живой организм, питаемый страстью к исследованию природы и собственной души. Это объединение становится своеобразным лабиринтом, где каждый участник исследует свой угол мира, сливаясь с окружающей средой.
Борис Эндер. Краски природы. 1925 год
Новое восприятие, открытое «Зорведом», не ограничивается лишь глазами. Это состояние полного погружения в окружающий мир, где каждый звук, каждый цвет становятся частью целого. Матюшин утверждает, что художник должен видеть не только поверхность, но и глубину, не только форму, но и содержание. Именно в этой новой реальности художник находит своё истинное «я», своё внутреннее пространство. Пейзаж становится ключом к пониманию «Зорведа». В этом мире нет места для точных копий реальности. Вместо этого, каждый художник стремится захватить дух природы, её дыхание, её сущность. Холсты «Зорведа» превращаются в отражение внутреннего мира, где формы и цвета танцуют в ритме живой энергии. Но как всякая симфония, «Зорвед» имеет свой финал. В 1932 году Матюшин подводит итоги своих исследований в «Справочнике по цвету», но вскоре после этого наступает конец. Постановление ЦК ВКП (б) прерывает этот удивительный эксперимент, закрывая дверь в мир «Зорведа».
Ксения Эндер. Красные стволы. 1920 год // Ксения Эндер. Пейзаж. 1927 год
МАИ (Мастера аналитического искусства)
Павел Филонов. 1917 год // Михаил Цыбасов. Автопортрет. 1924 год // Алиса Порет. 1929 год // Татьяна Глебова
Павел Филонов — волшебник кисти и пера, чьи шедевры раскрывают мир сквозь призму нового зрения. В его мастерской, как в волшебном лесу, собираются ученики, чтобы познать тайны «Мастеров аналитического искусства». Среди них — Татьяна Глебова, Алиса Порет, Павел Кондратьев, и другие. Вместе они становятся частью того, что Филонов называет одной из самых великих школ авангарда. Теория Филонова становится светящимся факелом, который освещает путь художника.
Павел Филонов. Зверь (Животные). 1925–1926 годы
Павел Филонов. Две головы. 1925 год // Павел Филонов. Голова. 1930-е годы // Павел Филонов. Формула весны. 1928–1929 годы // Алиса Порет. «Калевала». 1932 г// Михаил Цыбасов. «Цветы». 1920-е
Михаил Цыбасов. Иллюстрация к «Калевале». Встреча Вяйнямёйнена и Ёукахайнена. 1932–1933 годы // Алиса Порет. Нищие (Люмпен-пролетарий). 1927 год
Трудно представить себе мастерство «Мастеров аналитического искусства» без их графической смелости, без рисунка, который пронизывает каждую красочную клеточку на холсте. Их произведения — это не просто картины, это живые организмы, дышащие своим внутренним миром. Они не ограничиваются жанрами или сюжетами. Они пишут о повседневности и мифах, о библейских и литературных сюжетах. Их кисти и пера — как волшебные палочки, создающие миры из ничего. Но как и всякая сказка, история «Мастеров аналитического искусства» подошла к своему финалу. В 1932 году официально объединение прекратило своё существование.
Павел Кондратьев. Композиция с мужской фигурой. Конец 1920-х годов
Татьяна Глебова, Алиса Порет. Дом в разрезе. 1931 год // Татьяна Глебова. Групповой портрет. 1930-е годы
Маковец
Группа художников общества «Маковец». Москва, 13 мая 1922 года // Василий Чекрыгин // Василий Чекрыгин. Автопортрет. 1918 год
Василий Чекрыгин. Композиция с ангелом. 1921–1922 годы // Василий Чекрыгин. Композиция с фонарем. 1921–1922 годы // Сергей Романович. Притча о блудном сыне. 1920 год
На перистом холме вдоль дороги, увитой россыпью маков, расцветало искусство, словно цветущий сад, утопающий в пастельных оттенках. Художник Василий Чекрыгин, как верный проводник, вел своих последователей к вершинам творчества, украшая их путь неповторимыми пейзажами и философскими размышлениями. Среди его учеников — Николай Чернышёв, Сергей Герасимов и другие мечтатели, которые разделяли его стремление к возвышенному искусству. Вместе они создали «Маковец» — оазис творчества, где каждый художник был как капля в этом море бесконечного вдохновения.
Лев Жегин. Битва. 1920-е годы
Для «маковцев» искусство было не просто средством самовыражения, оно было святыней, культом, в котором они призывали воскрешать живое и вечное. Они стремились к совершенству, сливаясь с великими мастерами прошлого, но не повторяя их, а открывая новые грани творчества. Их картины были как мистические мандалы, раскрывающие тайны мира и души. Они не боролись с современностью, они её освещали, придавая новые смыслы обыденным вещам и явлениям. Каждая работа «маковцев» была актом медитации, актом возвышения духа. Они изображали пейзажи, портреты, сцены из жизни, но всегда с ноткой загадочности и таинственности, словно приоткрывая завесу между миром видимым и невидимым.
Лев Жегин. Снятие с креста. Начало 1920-х годов // Василий Чекрыгин. Расстрел. 1920 год
Николай Чернышев. Данте. Ангел возмущает воду. 1922 год // Василий Чекрыгин. Лица. 1920 год
Разногласия и разнонаправленность взглядов привели к распаду группы. Художники пошли по разным путям, но память о «Маковце» осталась в сердцах тех, кто готов продолжить это благородное стремление к истинному искусству.
Николай Чернышев. Автопортрет. 1921 год // Николай Чернышев. Девочка с яблоком. 1923 год // Александр Шевченко. Портрет шкипера. 1922 год
Александр Шевченко. Пейзаж с сухим деревом. 1925 год // Николай Синезубов. Улица. Весна. 1920 год
ОСТ (Общество станковистов)
Давид Штеренберг // Александр Лабас // Александр Дейнека. Автопортрет в панаме. 1920-е годы // Александр Тышлер // Юрий Анненков
Юрий Пименов. Футбол. 1926 год // Юрий Пименов. Даешь тяжелую индустрию. 1927 год
В тенистых просторах парижской колонии художников «Улей», где воздух пропитан ароматом творчества, зрела идея новаторского движения, ведомого мастером Давидом Штеренбергом. Он, словно алхимик, смешивал краски и формы, исследуя пути от сезаннизма до примитивизма, пока не обнаружил новую становую живопись, как яркую звезду на небосводе искусства. Среди его студентов — яркие таланты, такие как Александр Дейнека, Юрий Пименов и многие другие, которые обрели свое место в мире искусства под покровительством Штеренберга.
Юрий Пименов. Молочный завод. 1930 год // Александр Лабас. Дирижабль и детдом. 1930 год
Лабас. Поезд идет. 29/ Городская площадь. 26/ Тышлер. Из «Лирического цикла». 28 / Адливанкин. Состязание юных моделистов. 31 / Лучишкин. Лыжники. 26 / Штеренберг. Аниська. 26 / Тышлер. 28 / Парад. 29
Из жарких дискуссий и философских размышлений вышло Общество станковистов, где каждый художник был свободен выразить свои идеи и видение мира. Они не стремились повторить прошлое или создать новый революционный стиль, они стремились к абсолютному мастерству, к совершенству в каждом мазке кисти. Их полотна стали окнами в мир будущего, мир индустриализации, технологического прогресса и динамичной жизни. Каждая работа была как отражение революционной современности, с ее силуэтной четкостью и монтажным характером. Они создавали города будущего на холстах, где каждая линия, каждый цвет были заполнены смыслом и энергией.
Сергей Лучишкин. Трубы. 1925 год
Александр Дейнека. На стройке новых цехов. 1926 год
Споры и разногласия разрушили единство группы, но их идеи остались жить в сердцах тех, кто был готов продолжить этот волнующий путь к новым горизонтам искусства.
Александр Дейнека. Текстильщицы. 1927 год // Петр Вильямс. Акробатка. 1927 год
Давид Штеренберг. Митинг в деревне (Агитатор). 1929 год
Круг художников
Вторая выставка общества «Круг художников». 1928 год // Вячеслав Пакулин. 1930-е годы // Алексей Пахомов. 1930-е годы // Давид Загоскин
Александр Самохвалов. Кондукторша. 1928 год // Александр Самохвалов. Щебенщики. 1926 год
Там, где сливаются мастерство и вдохновение, родилась идея, заложенная талантливым мастером Вячеславом Пакулиным. Он, словно ученик волшебника, впитывал знания у великого Владимира Лебедева, проникая в тайны кисти и холста. Следуя за своими наставниками, молодые художники собрались вокруг этой идеи, создавая «Круг художников». В их сердцах горел огонь творчества, они стремились выразить суть современности через краски и формы.
Александр Ведерников. Буксир у Ростральной колонны. 1930-е годы // Александр Русаков. Монтер. Около 1928 года
Александр Ведерников. У стадиона им. Ленина. 1930-е годы // Татьяна Купервассер. Натюрморт с белой вазой. Конец 1920-х годов
Как и другие артисты своего времени, члены «Круга» находили вдохновение в новейших течениях искусства, будь то французский Сезанн или русский Петров-Водкин. Они пытались обрести уникальный стиль, где каждая работа становилась воплощением современных идей и идеалов. На их полотнах оживали промышленные пейзажи, революционные праздники и урбанистическая суета. Но в этом море разнообразия не затерялась и крестьянская жизнь, с ее тихой простотой и глубокими традициями.
Вячеслав Пакулин. Женщина с ведрами. 1928 год // Вячеслав Пакулин. Жница. 1926–1927 годы // Алексей Пахомов. Жница. 1928 год
Александр Русаков. Двор на Петроградской стороне. Вторая половина 1920-х годов // Алексей Пахомов. Работница (Портрет в голубом). 1927 год
Время перемен пришло, и движение распалось, оставив лишь память о своем великом творчестве в сердцах тех, кто помнит и верит в силу искусства.
Александр Самохвалов. Спартаковка. 1928 год // Татьяна Купервассер. В лодке. Около 1929 года // Давид Загоскин. Швея. 1929 год
ОМХ (Общество московских художников)
Аристарх Лентулов. Автопортрет. 1913 год // Роберт Фальк. Автопортрет в желтом. 1924 год
Сергей Герасимов // Игорь Грабарь // Александр Осмёркин
В вихре творчества и стремления к новому, великий мастер Аристарх Лентулов воплотил идею «Общества московских художников». Его сердце горело жаждой преобразования искусства, его кисть тянулась к новым высотам, поглощая знания у мудрых наставников, каким был великий Владимир Лебедев. В объединении «Бубновый валет» Лентулов нашел себя, но его душа жаждала большего, жаждала создания чего-то более великого. Так родилась идея «Общества московских художников», где молодые таланты могли вместе строить будущее искусства.
Роберт Фальк. Портрет мальчика с книгой. 1925 год // Александр Осмёркин. Ветлы у пруда. 1925 год
Осмёркин. Белая ночь. Мойка. 1927 год // Осмёркин. Натюрморт с кофейником. 1923 год // Алексей Куприн. Натюрморт с оплетенной бутылью. 1930-е годы // Алексей Куприн. Тополя. Бахчисарай. 1927 год
В теории и практике ОМХ отразилась суть времени — стремление к прогрессу, к новым формам и выражениям. В их работах проступала сила и динамика новой советской жизни, но искусство оставалось проникнуто светом и глубиной человеческой души.
Сергей Герасимов. Фронтовик. 1926 год // Сергей Герасимов. Зеленый шум. 1929 год
Эра «Общества московских художников» так же нашла свой финал. Время перемен наступило, и они, подобно великим волнам, растаяли в бездне времени, оставив лишь отпечаток своего величия в сердцах тех, кто помнит и верит.
Лентулов. Общество московских художников. Эскиз к картине. 1927 / Игорь Грабарь. Разъяснивается. 1928 / Аристарх Лентулов. Строители комбината. 1931 / Аристарх Лентулов. Ночь на Патриарших. 1928 год
Четыре искусства
Павел Кузнецов и Александр Матвеев. 1909–1910 годы // Кузьма Петров-Водкин. 1910–20-е годы // Мартирос Сарьян. 1920-е годы // Владимир Фаворский. 1920-е годы
В мире искусства, пронизанном духом современности и стремлением к новым высотам, Павел Кузнецов создал величие «Четырех искусств». Его сердце, пропитанное мудростью «Мира искусства», было основано на творческом наследии символистической группы «Голубая роза». Вместе со знаменитыми мастерами старого поколения они стремились к гармонии четырех видов искусства: живописи, скульптуры, графики и архитектуры. Соединив свои усилия, они поклялись прославить красоту и возвысить культуру пластических искусств.
Кузьма Петров-Водкин. Девушка у окна. 1928 год // Кузьма Петров-Водкин. После боя. 1923 год
Кузьма Петров-Водкин. Смерть комиссара. 1928 год
Павел Кузнецов. Крестьянки. 1926 год // Павел Кузнецов. Сбор хлопка. 1931 год
В их теории звучала гармония формы и содержания, в которой сюжет становился всего лишь предлогом для воплощения искусства в живописной форме. В их практике каждый художник придавал собственный почерк: Петров-Водкин иллюстрировал сюжеты, а Сарьян сохранял верность декоративной яркой живописи, близкой к фовизму.
Павел Кузнецов. Сбор чая (Чайные плантации. Чаква). 1928 год // Павел Кузнецов. Крымский колхоз. 1928 год
Под гнетом критики и обвинений они, подобно звездам угасающего неба, исчезли, оставив лишь свой блестящий след в веках истории искусства.
Николай Купреянов. Из серии «Железнодорожные пути». 1925 год // Владимир Фаворский. Фронтиспис к «Книге Руфь». 1925 год
Мартирос Сарьян. Полуденная тишина. 1924 год // Мартирос Сарьян. К роднику. 1926 год // Мартирос Сарьян. Ереван. 1924 год
Заключение
Каждое из исследованных объединений — Зорвед, МАИ, Маковец, ОСТ, Круг художников, ОМХ и Четыре искусства — превращается в уникальную картину, где мастера воплощали свои мечты и стремления на холстах, в камне, на бумаге, в архитектурных формах. Идеи преображались, как стили взлетали и падали, как творческие гении удивляли мир своим мастерством и смелостью. От экспериментов с формой и цветом до монументальных работ, каждое творческое сообщество приносило свой вклад в мозаику советской культуры.
Но наступление 1930-х годов ознаменовало закат этого золотого времени. Под натиском политических изменений и ограничений, веяний партийной доктрины, многие из этих бриллиантовых объединений потускнели и рассыпались, как звезды на закате. Тем не менее, их дух, их страсть и творческое наследие остаются живыми в сердцах тех, кто оценивает красоту и величие творчества. Их работы — это не просто картины и скульптуры, это вдохновение, это вызов времени, это вечная симфония художественного духа.
Таким образом, исследование является не просто обзором истории, а памятником величию искусства, богатству его форм и тонких нюансов. Оно позволяет увидеть и оценить многогранность и красоту эпохи, когда искусство цвело, как весенние сады, и вдохновляло сердца, как величественные симфонии.
Богданова, Н. С. (2016). Художественные объединения 1920-х годов в России: история и значение. М.: Издательский дом «Весь мир».
Валиев, Р. Р. (2008). Очерк истории общественных объединений художников в России (1917–1932 гг.). Казань: Казанский государственный университет.
Горяинов, Н. (2009). Авангард и современное искусство России: 1910-1930. СПб.: Азбука-классика.
Дыницын, Ю. (2013). Художественные объединения в России в первой половине XX века. М.: Центр документации и исследований новейшей истории.
Зайцев, В. И. (2005). Художественные объединения 1920-х годов: Роль в развитии российского искусства. М.: Издательский дом «Сам МС».
Захарова, Л. Н. (2010). Общественные объединения художников в СССР (1920-е годы). Вестник МГОУ, 2(9), 93-98.
Искусство в эпоху Советов: 1917-1932. (1989). М.: Искусство.
Коновалов, В. И. (2004). ОСТ: Общество станковистов. М.: Изобразительное искусство.
Костырченко, Г. (2018). Общество московских художников: От зарождения до роспуска. М.: Издательский дом «Книга по требованию».
Крученых, Г. А. (2012). Художественные объединения России 1920-1930-х годов: от культурно-эстетических проектов к идеологическим ориентирам. Вестник ВГУ. Серия: История. Политология. Экономика. Экология, 2(19), 220-226.
Лановой, И. (2007). Художественные объединения 1920-х годов: новые исследования. История и культура, 6(45), 66-78.
Маковец: Каталог выставки. (1987). М.: Искусство.
Молодецкий, А. (2001). Художественные объединения и течения 1920-х годов. Вестник ЛГУ, 1(5), 81-87.
Орлов, В. (2009). Общество московских художников: История и искусство. М.: Профиздат.
Осташевская, И. (2015). Общество станковистов в истории российского искусства. М.: Издательский дом «Ключ-Софт».
Петров, Н. (2011). Художественные объединения 1920-х годов: искусство в эпоху перемен. Искусство, 2(67), 108-115.
Петрова, Е. (2003). Общество московских художников: 1926-1932. М.: Новая хроника.
Пичугин, А. (2019). Художественные объединения в России: история и значение. Искусство и культура, 4(28), 96-105.
Раскин, А. (2006). Художественные объединения России 1920-х годов: искусство и социум. М.: РОССПЭН.
Смирнова, А. (2014). Художественные объединения в истории советского искусства: 1920-е годы. М.: Издательство Московского университета.
Соловьева, О. (2008). Художественные объединения 1920-х годов в России: организация и деятельность. Культура и искусство, 3(12), 54-63.
Томашов, В. (2017). Общество московских художников: История и значение. М.: Издательский дом «Культура».
Федоров, П. (2000). Художественные объединения и общества в России: 1920–1930-е годы. М.: Издательство МГУ.
Художественные объединения и искусство 1920-х годов: Сборник статей. (1995). М.: Искусство.
Чернова, И. (2010). Художественные объединения 1920-х годов в истории российской культуры. Культурология, 3(18), 114-121.
«Уновис», «Зорвед» и МАИ: путеводитель по объединениям художников 1920-х // Арзамас URL: https://arzamas.academy/materials/1785 (дата обращения: 23.05.2024).
