Original size 1140x1600
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

апппп Our father, why art thou such a dick? You see a girl and reveal your true self. Thy kingdom sucks. Thy will be done, in the crotch of an old grandpa. Let us today go fuck the son of Mary.

Отче наш, что же ты еси такой говнюк? Видишь девочку и являешься каков есть. Херово царствие твое. Да будет воля твоя, у старого деда между ног, Трахнуть сына Марии даждь нам днесь.

                                 «Лус», реж. Тильман Зингер, 2018 г

КОНЦЕПЦИЯ

С выходом фильма «Изгоняющий дьявола» в 1973 году во всем мире зарождается интерес к теме демонических одержимостей и борьбы с ними в контексте хоррора. Экзорцизм столетиями являлся широко известной практикой, принимающей разные формы в разных религиозных течениях, но до выхода фильма Уильяма Фридкина лишь немногие хоррор фильмы использовали этот ритуал как элемент зрелищности и ключевую точку сюжета. В силу своего жанрового своеобразия, фильмы о демонической одержимости занимают уникальное место в дискурсе о гендерных ролях, телесности и отношениях с властными институтами. Сюзанна Шольц, изучающая гендер и библейские тексты, отмечает:

«Обращаясь к прошлому, становится тревожно от того, что христианские правые строили свой теологический фундамент в то же самое время, когда американский феминизм становился все более заметным в академических кругах и религии. Разумеется, эта видимость уменьшилась с 1990-х годов, поскольку консервативная христианская повестка дня стала доминировать в американской культуре, религии и политике. Медленно, но верно соответственные тексты обеспечили интеллектуальную и теологическую поддержку для этой перемены.»

Как феминистка и поклонница жанра ужасов, авторка этой работы считает, что анализ медиа в целом, и хорроров в частности, представляет уникальную возможность для изучения не только представлений о власти, гендере и девиантности, которые высказываются в открытую, но и неявной предвзятости. Демонический хоррор представляет в этом особенную ценность — поднимая вопросы веры и неверия в высшие силы, он существует на пересечении подчинения и сопротивления власти. Хоррор исследует угрозы стабильности общества, предпринимает попытки прицельно определить природу зла. Несмотря на фокус на теме христианской религии и веры, фильмы о демонических одержимостях далеко не монолитны в своих определениях благодетели и греха. В своем предыдущем исследовании на эту тему, «Хоррор о демонической одержимости: эволюция поджанра и его интерпретаций», авторка этой работы сопоставляет фильмы о демонической одержимости разных эпох с их историческим контекстом, выявляя влияние политического и социального климата на то, какие «демоны» истязают их героев.

Original size 1459x684

слева направо «Мать Иоанна от ангелов», реж. Е. Кавалерович, 1961; «Дьяволы», реж. К. Рассел, 1971; «Изгоняющий дьявола», реж. У. Фридкин, 1973

Общие закономерности историй об одержимостях таковы: пока персонажи (особенно те, что сомневаются в своей вере), не принимают демонические силы как нечто реальное, они не могут им противостоять. Большинство фильмов делают упор на важность, или даже необходимость, выбора, который предстоит сделать персонажам: верить или нет. Божественное спасение никогда не приходит само по себе — жертвы демонов могут быть спасены, только отвергнув сомнения и полностью отдавшись своей вере.

Однако многие фильмы в жанре демонического хоррора по-своему играют с этими представлениями и задаются вопросом о том, что есть вера на макроуровне: соответствие отдельного человека патриархальным ролям и слепое доверие церкви? межличностная связь и кооперация нескольких людей (вера в друг друга)? отсутствие веры в себя и поиск смысла жизни через представление о всемогущей сущности? Именно из-за этого множества точек зрения поджанр нельзя определить как однозначно прогрессивный или консервативный: в нем есть место и феминистскому хоррору о сексуальном насилии, и дескриптивно-стереотипным моделям поведения, и кэмпу. В этом контексте к поджанру можно применить понятие, введенное Жаком Деррида — хонтология, состояние одновременного существования и несуществования призрака. Некоторые фильмы демонического хоррора вовсе не подтверждают и не опровергают существование потусторонних сил — они изображают героев, охваченных внутренними противоречиями, страхами и подавленными эмоциями, ставят под вопрос существование самой точки начала одержимости. В статье «Хорральность: текстуальность современного фильма ужасов» Филип Брофи пишет:

«Это жанр, который безжалостно подражает самому себе — потому что его утверждение зашифровано в самом подражании. […] Современный фильм ужасов знает, что вы уже видели это раньше; он знает, что вы знаете, что должно произойти; и он знает, что вы знаете, что он знает, что вы знаете. И все это ничего не значит…»

В основе хоррора лежит столкновение с иным, но поскольку все эти истории зритель видел уже множество раз, он готовится увидеть не это иное, а сам факт столкновения как бы со стороны. Чем больше фильмы ужасов осознают себя в контексте истории жанра, тем явственнее в них становится цепочка референций. После просмотра десятков фильмов об одержимости предыдущих лет, зритель, включающий фильм «Бабадук» Дженнифер Кент, интересуется не самим изображением одержимости на экране, а тем, как этот фильм взаимодействует с теми надстройками над базовым нарративом, которые были сделаны до него. К этому же относится и постоянное воспроизведение религиозной образности в хорроре, в нашем случае, демоническом хорроре. Каждый текст, существующий в традиции, комментирует не только источник, но и промежуток между источником и собой.

«Мать Иоанна от ангелов», реж. Е. Кавалерович, 1961

В то время как предыдущая работа авторки о демоническом хорроре сосредотачивается на жанровых тропах и более литературном анализе фильмов, целью данного исследования станет структурный анализ визуального языка этого поджанра, его образности и того, как многообразие его визуальных приемов сопоставляется не только с многообразием представлений о демоническом и божественном, но и с различными философскими идеями и подходами. Выборка фильмов произведена по двум критериям: включенность в дискурс о христианской вере и присутствие в фильме нарративных тропов, характерных для поджанра (искажения одержимого тела, ритуал, изоляция героев — неэффективность правительственных структур, кризис веры). В структуре исследования можно проследить движение от более формального анализа, очерчивающего диегетическое пространство, к анализу конструктов и идей, с которыми герои взаимодействуют в их физических репрезентациях, таких как, например, гендер и болезнь. Во время своего погружения в поджанр о демонической одержимости, авторка столкнулась с существующим мнением о том, что каждый хоррор этого поджанра в том или ином виде является калькой с «Изгоняющего дьявола» Уильяма Фридкина.

И хотя этот фильм, действительно, заслуживает своего звания культового, поскольку задает множество тропов, актуальных в поджанре и по сей день, его последователи не только не копируют, но часто и вовсе противоречат его идеологии. Более глубокое погружение в историю поджанра и очерчивание самых главных аспектов его визуального языка начиная с того, как работает камера, и заканчивая тем, как в нем изображены представители маргинализованных сообществ, необходимо. Необходимо потому, что понимание формулы и механизмов работы любого поджанра позволяет не только дополнять их, но и деконструировать.

ГЛАВА i: КАДР И ПРОСТРАНСТВО

присутствие камеры

Говоря о работе камеры в хорроре в целом и в демоническом хорроре в частности, непременно приходится говорить о ее движении. В первой книге своей дилогии о кино, «Кино 1: Образдвижение», Жиль Делез пишет:

«Само движение камеры вводит несколько образов в рамках одного и с перегруппировками, а также способствует тому, что один-единственный образ может выражать целое.»

Анализируя статику и мобильность камеры в кино, необходимо установить, собственно, самые базовые коннотации активного движения и равновесного состояния. Движение напоминает о беге, танце, вовлеченном проживании какого-либо момента жизни. Движущаяся камера, будь то механически выверенный пролет или трясущаяся камера, которую оператор держит в руках, чаще всего представляет собой активное переживание и вызывает его у зрителя не только эмоционально, но и физиологически. Стиль найденной пленки, например, успешно использует трясущуюся камеру чтобы вызвать у зрителя замешательство, воздействуя в том числе на вестибулярный аппарат. В то же самое время статичное состояние обычно ассоциируется у зрителя со стабильностью. Однако какая именно эта стабильность, умиротворение или безысходность, созерцание прекрасного или трупное окоченение, зависит не только от намерений конкретного режиссера, но и от закономерностей поджанра в целом.

Закономерность же, которую можно проследить в демоническом хорроре — использование статичной камеры для алиенации зрителя, отражения мертвенного состояния героя, который находится в кадре. Фильм «Февраль» (Оз Перкинс, 2015), к примеру, рассказывает трагическую историю одиночества девушки, эмоционально привязанной к демону, которым она одержима, как к единственному другу. В фильме крайне мало динамичных кадров, что, работая в связке с пустынными снежными ландшафтами и опустевшими коридорами школы-пансиона, создает атмосферу полной лишенности мира главной героини каких-либо ярких переживаний, за исключением собственной одержимости. Если сравнить кадры, в которых камера обращена на главную героиню и ее соседку, с кадрами одной из более шокирующих сцен фильма, где зритель видит двух жестоко убитых главной героиней женщин, можно прийти к выводу, что человеческие тела в этих сценах равны, состояние жизни равно состоянию смерти.

Original size 2480x689

«Февраль», реж. О. Перкинс, 2015

По похожей схеме камера работает и в фильме «Святая Мод» (Роуз Гласс, 2019): большую часть фильма камера статична даже в моменты сильного эмоционального накала, отражая закрытость главной героини к переживанию каких-либо ярких эмоций.

Original size 2480x515

«Святая Мод», реж. Р. Гласс, 2019

ГЛАВА i: КАДР И ПРОСТРАНСТВО
Project created at 02.12.2022
Chapter:
1
2
3
4
Дария Панюкова подготовила книгу о тысячелетней истории немецкого флага, включая все его версии и современное использование. Проект содержит цитаты реальных немцев, отражающие их отношение к флагу и стремление гордиться национальной символикой.
Игорь Румянцев исследует архитектуру развитых потерянных цивилизаций в видеоиграх, используя визуальные материалы из множества источников. Проект включает анализ архитектурных стилей, вдохновлённых готикой, ар-нуво, ар-деко и другими направлениями, а также отсылки к древним цивилизациям в игровых мирах.
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more