То, что мы на нашем курсе будем называть словом «лонгрид» — это не просто длинная статья, а полноценная мультимедийная история, погружающая читателя в определённую тему, эпоху или событие. Это гибридный жанр на стыке журналистики, литературы, дизайна и программирования. Они стали возможны благодаря развитию цифровых технологий и представляют новый этап эволюции книги и журнальной статьи.

Прослеживая историю развития текстовых форматов, мы увидим, что, меняя форму, книга сохранила свою суть — быть медиумом для передачи человеческого опыта. Каждая «технологическая революция» расширяла выразительные возможности книги, и этот процесс, безусловно, продолжится и в будущем.

Самой ранней формой книги были глиняные таблички в Месопотамии. Они появились около 5000 лет назад, ознаменовав первую информационную революцию — переход от устной к письменной культуре.

Вторая революция — появление свитков. Именно на свитках были записаны древнейшие части Библии. Свиток — это длинная лента папируса или пергамента, которую приходилось перематывать, чтобы добраться до нужного места. Читали его, держа в обеих руках и постепенно раскручивая. Писать на свитке можно было только с одной стороны — иначе текст на обороте повредился бы при сворачивании. Всё это делало работу с текстом довольно неудобной.

Интересное культурное явление, к которому можно возводить жанр мультимедийного лонгрида — кантастория, искусство рассказывания легенд и сказаний на фоне серии изображений. Сказитель по мере развития сюжета указывает на ту или иную картину, создавая эффект «движущейся истории». Этот жанр был распространён по всему миру — от Австралии и Юго-Восточной Азии до Европы и Америки.

Одна из древнейших форм кантастории — наскальная живопись эпохи палеолита в сочетании с устными преданиями. Позже эта традиция развивалась в Индии (религиозные сказания «саубхика» и «ямапапака»), Китае («пьен»), исламском мире, Африке.

«Ваянг бебер» — древняя яванская кантастория, зародившаяся до образования государства Шривиджаи и прихода буддизма и ислама. Она основана на преданиях Явы и индуизма. Считалось утраченной, но в 1960-х была вновь открыта. Горизонтальный свиток «ваянг бебер» представляют четверо: сказитель поёт легенду, двое скручивают свиток, а девушка подсвечивает лампой изображения на нем.

В Японию кантастория пришла позже, чем в другие восточные страны, из Китая, где сохранялись буддийские и индуистские традиции. Японский стиль и древние предания обогатили это искусство.

Появились горизонтальные свитки «эмаки». Позже кантастория исполнялась и в картинных залах с вертикальными свитками — предтечами манги. Японская традиция уникальна сочетанием разных форматов: эмаки, картинные залы, буклеты, куклы на фоне пейзажа — единственный пример объёмной кантастории.

Японская кантастория — своего рода ранний пример Gesamtkunstwerk, синтеза искусств в духе Вагнера. Сказитель, картины, каллиграфия, музыка, театральные элементы образуют единое мультимедийное целое, воздействующее на разные органы чувств. Так что японские мастера невольно предугадали тенденции, которые расцветут на новом технологическом витке.

В средневековой Европе кантастория приобрела светский характер, став искусством бродячих сказителей — жонглёров, менестрелей, шпильманов. Они исполняли под аккомпанемент музыки баллады и песни, указывая на соответствующие изображения. В Испании этим занимались «романсе де сьего» (незрячие певцы), в Италии — «кантамбанко» (уличные артисты), в Германии — исполнители «моритатов» (назидательных историй об ужасных преступлениях).

Кантастория стала предтечей не только лонгридов, но и комиксов, книжек-картинок, раскадровок. Её принципы легли в основу движущихся панорам XIX века — одной из ранних форм «докинематографического» искусства.

Что роднит кантасторию с мультимедийным лонгридом? Во-первых, мультимодальность — сочетание визуального ряда (статичного или динамичного) с вербальным повествованием. Во-вторых, инфотейнмент — подача информации в увлекательной, интерактивной форме. В-третьих, нелинейность — возможность вариативного прочтения, монтажного соединения эпизодов. Наконец, сама фигура сказителя, направляющего внимание аудитории, перекликается с ролью дизайнера — «проводника» по лонгриду.

Третья революция произошла с появлением кодекса — книги в форме сброшюрованных страниц. Первые кодексы возникли в Римской империи во II веке нашей эры. Кодекс — это уже собственно книга в привычном нам виде, где страницы скреплены с одной стороны и образуют блок, и это повлияло на эргономику письма и чтения самым благоприятным образом.

Во-первых, кодекс можно открыть на любой странице, быстро пролистать, делать закладки — не нужно каждый раз перематывать рулон. Во-вторых, текст можно писать и читать с обеих сторон листа — отсюда экономия материала и компактность. В-третьих, на страницах удобно делать глоссы, иллюстрации, схемы — в отличие от непрерывной ленты свитка. Наконец, кодексы проще хранить и транспортировать.

Неслучайно именно кодекс получил массовое распространение в поздней античности и Средневековье. Им активно пользовались студенты, учёные, монахи-переписчики. Да и сегодня, в цифровую эпоху, книга кодексового типа по-прежнему с нами (пусть и в электронных ридерах). Потому что это действительно гениальное изобретение и, вероятно, оптимальный формат для письменной культуры.

Конечно, свиток тоже имел свои преимущества: он подчёркивал непрерывность и цельность текста, хорошо подходил для последовательного чтения вслух (например, публичных декламаций). Но для студийной работы книжника или учёного кодекс оказался практичнее.

Переход от свитка к кодексу стимулировал книжную культуру, позволил по-новому структурировать и осмыслять письменное знание.

Четвёртая революция связана с изобретением книгопечатания. Между 1450 и 1455 годами Иоганн Гутенберг создал печатный пресс с подвижными литерами, что привело к массовому распространению книг. Символом этой эпохи стала Библия Гутенберга — первая печатная книга Европы. Книги, изданные до 1501 года, называют инкунабулами, а книги первой половины XVI века — палеотипами.

Считается, что, благодаря изобретению книгопечатания, Священное Писание стало доступно мирянам, что, в конечном счёте, привело к Реформации и позже — к развитию капитализма.

В XX веке книга пережила ряд концептуальных экспериментов — писатели, поэты и художники модерна пытались преодолеть линейность печатного текста. Так, Гийом Аполлинер использовал особую графическую форму стихов — каллиграммы.

Владимир Маяковский и Эль Лисицкий создавали книги, ломающие традиционную структуру страницы («Для голоса», «Сказ про два квадрата»).