Нижеследующая периодизация истории культуры, безусловно, представляет собой сильно упрощенную модель, но в то же наглядно изображает эволюцию человеческого самосознания и культурных парадигм.

Истина безусловно существует, и она и есть Бог. Культура есть imitatio Dei — богоуподобление через творчество — миметическое воспроизведение богозданного совершенства. Мир есть Древо, а культурная активность есть попытка фрактально воспроизвести структуру Древа на одной из веточек.

«Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник» (И. С. Тургенев) — весь мир и даже сама человеческая природа рассматриваются как объект тотального преобразующего проекта. Человек имеет право и должен исправить ошибку Бога, то есть срубить Мировое Древо и построить из полученной древесины башню. «Истина существует, и её знаю Я», — говорит человек-модернист.

На стройке модернистской Башни все перессорились — у каждого был свой проект. Когда рассеялся дым, на пепелище воцарился постмодерн — это было аллергической реакцией на тоталитарный комплекс модернизма: разрушение иерархий, начало деструкции концепта субъектности. Теперь культура — это мох или лишайник на стволе срубленного Мирового Древа. «Истины не существует, давайте рассказывать анекдоты».

Подобная же диалектика (премодерн — модерн — постмодерн) описывает не только макрокультурный процесс в целом, но и микропроцессы, например, жизненный цикл отдельного культурного феномена. В частности, этим языком можно, вероятно, говорить о динамике развития эстетики графических компьютерных интерфейсов.

Скевоморфизм (греч. σκεῦος — «сосуд», «орудие», μορφή — «форма») — приём в дизайне (не только интерфейсов), когда форма элемента повторяет форму другого объекта, но он изготовлен из других материалов или иными методами.

В оформлении кузова автомобиля Chrysler Le Baron Town & Country Station Wagon 1986 года использовались накладки, имитирующие деревянную обшивку фургонов 1930-х годов. Он не несли функциональной нагрузки, характерной для оригинала, но служили эстетической и символической целям — вызывали ассоциации с романтикой прошлого, элегантностью и роскошью «старых добрых времён».

Ещё один пример скевоморфизма.

Когда-то сигареты выпускались с мундштуками из натуральной пробки — для того, чтобы кончик сигареты не прилипал к губам.

Потом, когда появился фильтр из ацетатного волокна, его стали оборачивать специальной бумагой, которая имитировала фактуру пробки. Это был маркетинговый ход — для того, чтобы сигареты оставались похожими на себя.

Дизайн электронных сигарет первого поколения можно назвать скевоморфизмом второго порядка — это имитация имитации.

Они позволяли воспроизводить так называемую «культуру курения», сложившуюся в XX веке (во многом, благодаря эстетике фильмов нуар).

Скевоморфизм в дизайне интерфейсов можно рассматривать как особенность премодерной стадии, когда цифровой мир подражает реальному, подчеркивая связь с привычным и понятным физическим окружением. Это отражение идеи imitatio Dei в культурном контексте, где цифровое пространство получает культурную легитимацию и осмысленность через воспроизведение узнаваемых образов.

Скевоморфизм создаёт защитную оболочку для вещей, которые могут быть сокрушительны для нашей психики, — например, для цифровых абстракций.