Изображение обнаженного женского тела в советском кино

«И неужто мы эти ПОЛОВЫЕ ГРИМАСЫ Будем гнать, „продвигать“ в пролетарские массы?»

Демьян Бедный, Философы

В 1930 году Киевская кинофабрика ВУФКУ выпускает первый советский фильм о коллективизации. Местом действия, а вместе с тем и метафорическим главным героем, становится село, а точнее — колхоз, в котором прогрессивное крестьянское сообщество противостоит кулачеству.

Прежде чем Оргбюро ЦК ВКП(б) обратило внимание на «некоммунистичность» некоторых сцен фильма Александра Довженко «Земля» и приостановила его демонстрацию «впредь до внесения Культпропом ЦК ВКП(б) соответствующих поправок в картину, исключающих порнографические и иные, противоречащие советской политике элементы» (Марголит, 2007, 256), некоторые все же успели ознакомиться с первоначальной версией кинокартины и сформировать свое мнение по этому поводу.

Именно одно из таких мнений, а именно — фельетон Демьяна Бедного, открывает мое исследование, как квинтэссенция советского взгляда на кинопроизводство.

Говоря о «порнографическимх элементах», Культпроп ЦК ВКП(б) имел в виду несколько сцен в фильме с невестой убитого кулаком комсомольца Василя. На кадрах девушка в истерике мечется по горнице, она срывает иконы, плачет, в глазах застыло отчаяние. Вырезали ли сцену только из-за бурных душевных переживаний героини? Конечно, нет. Дело было в том, что героиня в кадре изображена абсолютно обнаженной. Это по мнению советской власти не только аморально, но и «некоммунистично».

Это не единственная вырезанная сцена фильма. Также Культпроп запретил изображение «мужиков, заправляющих радиатор трактора собственной мочой» (Марголит, 2007, 256).

Однако мое исследование затронет именно первую часть «аморального». Речь пойдет об изображении обнаженного женского тела в советском кинематографе.

Обнаженное женское тело — яркий символ, который редко используется в искусстве «просто так». Он может показывать и наивность героини, и наоборот ее пошлость и развратность, может характеризовать ее, как естественную и простую или как яркую и экстравагантную. Обнаженная женщина может быть просто необходима, например, в историческом кино или, например, в сценах спасения. Она далеко не всегда является эротической или же порнографической, как это считал Культпроп и дальнейшие кинематографические цензоры.

В своем исследовании я изучаю способы и причины изображения обнаженного женского тела в советском кинематографе. Рассматриваю контекст и период создания фильмов. Изучаю визуальные приемы режиссеров и что они дают нам, как зрителям.

Несмотря на большой объем фильмографии, которую я использую для анализа, изображение обнаженной женской натуры в советском кинематографе исключение, нежели правило. Нужно понимать, что материалом моего анализа являются скорее единичные случаи, чем массовые.

Изображение обнаженного человека, будь то искусство в целом или же кино в частности, всегда вызывало бурные эмоции у зрителя. А что если эти эмоции зрителя сложить с эмоциями героя на экране?

Первой причиной изображения обнаженного женского тела в советском кинематографе является именно желание усилить эмоции героя, сложив их с эмоциями зрителя.

Такой прием не только вызывает бурные эмоции в силу некоторого «пуританства» зрителя, но и пробуждает подсознательные ассоциации с чем-то первобытным.

Обнаженная женщина, полностью охваченная своими внутренними переживаниями. Она настолько погружена в них, что не замечает, что сейчас весь зал смотрит на нее, ей все равно, ее переполняют эмоции, «первобытные» эмоции: страх, злость, гнев, печаль, отчаяние.

Такая экспрессия эмоций в кадре сочетается с образом обнаженной женщины, который всегда вызывал много споров у общества. Они резонируют друг с другом, одно усиливает действие другого, и наоборот.

Однако не только негативные эмоции могут усиливаться за счет изображения обнаженной женской фигуры. В совокупности с радостью, счастьем, влюбленностью зритель способен отчетливее распознать эмоцию героя и ярче ее прочувствовать.

Герои на экране в порыве счастья или любви ведут себя, как дети. Они забывают про нормы советской морали — «забывают стесняться». Например, как в фильме «Неотправленное письмо» Калатозова 1959 года. Да, девушка не обнажена, однако, зритель может видеть ее тело сквозь намокшую одежду. В потоке радости и игры ее это совсем не волнует.

Героиня может проявлять беспечность, чрезмерную открытость и непринужденность, которая усиливается появляющимися обнаженными сценами.

Говоря о советском кинематографе, люди часто употребляют такие фразы, как «соцреализм», «неправда», «политика». Да, конечно, многие советские фильмы, особенно в Сталинскую эпоху, были направлены на прославление коммунизма и социалистических идеалов. Вспомним хотя бы «Цирк» Григория Александрова 1936 года, где «люди в белых одеждах с сияющими лицами шествуют под песню „Широка страна моя родная“» (Ельшевская).

Однако уклон на такое кино в большинстве своем пришелся именно на Сталинский период. Во времена оттепели, например, режиссеры наоборот хотели изобразить «настоящего» человека, делали упор на чувства, на изображение повседневности, обыденности. Желание показать естественного человека в естественной среде распространилось и на другие периоды кинематографа.

Использование обнаженной женской фигуры в таких фильмах диктовалось жизнью.

У себя дома, вдали от общества, в «своем мире» человек часто ходит дома раздетый, он не думает о необходимости стыдливо прикрываться халатом или спать в полном облачении, состоящем из ночнушки, носков, накидки и прочего.