Галина Санько: Женский взгляд на войну между правдой и пропагандой

В истории советской военной фотографии доминируют имена мужчин — Евгений Халдей, Дмитрий Бальтерманц, Эммануил Евзерихин. И не так известны имена женщин, которые снимали войну с передовой.

В Советском Союзе политическая цензура выступала барьером между тем, что фиксировал объектив камеры, и тем, что в итоге попадало на страницы газет. Особенно плотным этот фильтр был в военной визуальной пропаганде: существовало некое правило, согласно которому повествование должно было следовать нормам «героического реализма», исключавшим любые сцены боли, страха или моральной сломленности. В отличие от монументального и героизированного взгляда коллег-мужчин, Санько фиксировала то, что оставалось за кадром официальной пропаганды: цену этой победы, травму, возвращение к мирной жизни.  Её главный снимок «Узники фашизма» 1944 года десятилетиями лежал в архиве, поскольку вступал в конфликт с данными канонами «героического реализма». Визуальный язык Галины Санько отличался от доминирующего пропагандистского канона. Она снимала не столько битву, сколько её последствия для человека. В центре её внимания всегда находился человек в состоянии травмы, а не герой в действии.

В своем визуальном исследовании я хочу сфокусироваться на одной ключевой фигуре, чтобы через её биографию и творчество раскрыть феномен женской военной фотографии в целом. Основой исследования служит визуальный анализ фотографий Санько, позволяющий понять специфику её визуального языка. Рассмотрев и проанализировав фотографии, мы сможем ответить на ключевые вопросы исследования: в чём заключалась специфика визуального языка Галины Санько как женщины-фотографа на фронте? И как её работы отражали конфликт между документальной фиксацией реальности и пропагандистскими требованиями?

Исследование включает в себя фотографии Галины Санько, сгруппированные таким образом, чтобы удобно рассмотреть и проанализировать их визуальный язык. Отдельно рассмотрим главный снимок «Узники фашизма» и его судьбу.

На данной фотографии мы видим уверенную женщину с камерой в руках. Но путь к фронтовой фотографии был совсем не простым. Галина Санько начинала в редакции газеты «Водный транспорт» и была уже опытным фотографом, когда началась война.

На фронт она пошла добровольцем. Сначала выучилась на санитарку и шофера, чтобы помогать и выносить с поля боя раненых солдат.

Коллеги часто говорили о том, что она снимала как-то по-особенному. А сама Санько комментировала это так: «Возможно, в моих военных фотографиях есть что-то женское, потому что я действительно женщина. Но я не знаю что, потому что жила я как мужчина»⁵. Эти слова точно описывают её положение. Она работала наравне с мужчинами в условиях, где женщина была исключением, но при этом её взгляд оставался женским.

Заснеженное поле. Мы видим тела убитых солдат, торчащие из сугроба. На данном фото снег становится абстрактным фоном, белое поле, на котором черные пятна тел создают графический контраст. Мы не видим ни боя, ни оружия, ни победителей, только результат — тела, занесенные снегом.

Зимой 1942–1943 годов Санько работала в Сталинграде. В мороз, в разрушенном городе, она фиксировала уставших, потерянных людей, разрушенные улицы, трупы солдат на земле.

Смерть представала обезличенной, без индивидуальности и героического пафоса. Вместо пламенной ненависти кадр предлагал зрителю лишь холодную абстракцию конца. Именно это делало её снимки непригодными для пропаганды: они не вызывали ненависть, только тишину.

Санько методично нарушала три запрета героического реализма. Первый касался дистанции: вместо отстранённо-эпического кадра она брала приближение, врываясь в пространство боли. Второй образа героя: не действие и уничтожение врага, а оцепенение и ожидание. Третий настроения: её свет и композиция акцентировали внимание не на торжестве, а на трагедии.

«Узники фашизма» это главная фотография Галины Санько и также главная трагедия её творческой судьбы. Это центральный снимок в нашем исследовании. Именно здесь визуальный язык Санько вступил в прямой конфликт с цензурой и проиграл на 22 года.