Между светом и тьмой. Язык костюма в «Леденящих душу приключениях Сабрины»

Тема исследования выбрана в связи с тем, что сериал «Леденящие душу приключения Сабрины» (Netflix, 2018–2020) предлагает редкий для современного телевидения пример последовательно выстроенной костюмной системы, где одежда выполняет не иллюстративную, а структурирующую функцию. Художник по костюмам Дебра Хэнсон разработала визуальный код, в котором два мира сериала — человеческий Гринделл и мир ведьм— разграничены прежде всего через костюм: его цвет, силуэт и степень закрытости тела. Эта система достаточно устойчива и детально проработана, чтобы рассматривать её как самостоятельный нарративный инструмент — параллельный сюжету и нередко опережающий его.

Материал отбирался по принципу нарративной и визуальной значимости. В исследование включены образы, появляющиеся в переломные моменты сюжета — там, где костюм фиксирует смену идентичности персонажа раньше, чем это происходит на словесном уровне — а также устойчивые визуальные паттерны, повторяющиеся на протяжении всех четырёх сезонов.

Центральный объект анализа — гардероб Сабрины Спеллман: именно её одежда наиболее показательна как инструмент трансформации. Светлые блузки и клетчатые юбки первого сезона последовательно сменяются тёмными структурированными образами третьего и четвёртого, и это смещение фиксируется в костюме прежде, чем оформляется в действии. Отдельное место в исследовании занимает четвёртый сезон, где Сабрина сталкивается со своим двойником: оригинальная Сабрина Спеллман сохраняет человеческий визуальный код, тогда как тёмный двойник одет без компромиссов. Два тела — два гардероба, визуально расходящихся в противоположные стороны

Дополнительно рассматриваются образы тётушек Хильды и Зельды, и ряда второстепенных персонажей, чьи костюмы либо закрепляют визуальный код своего мира, либо намеренно его нарушают.

Гипотеза исследования состоит в том, что костюм в сериале функционирует как визуальный язык идентичности, через который конструируется и считывается принадлежность персонажа к одному из двух миров. При этом гардероб Сабрины на протяжении четырёх сезонов демонстрирует направленное смещение от человеческого полюса к ведьминскому — и именно костюм фиксирует этапы этого пути точнее и раньше, чем диалог или сюжетное действие.

Структура исследования выстроена не хронологически, а по визуальным механизмам, через которые костюм производит смысл. Первый раздел анализирует цветовой код двух миров и особую роль красного как переходного цвета. Второй рассматривает силуэт и степень закрытости тела как маркер принадлежности. Третий прослеживает трансформацию гардероба Сабрины по сезонам через конкретные костюмные точки, фиксирующие смену идентичности. Четвёртый раздел посвящён костюму как форме сопротивления — случаям, когда персонажи нарушают визуальный код своего мира, и тому, что это означает нарративно.

Текстовые источники подобраны для обеспечения теоретической базы анализа. Книга Кристофера Бруарда «Костюм: стиль, форма, функция» даёт инструментарий для работы с костюмом как культурным и визуальным объектом. Исследование Валери Стил и Дженнифер Парк «Мрачный гламур» используется при анализе готической эстетики и цветовой символики — прежде всего применительно к работе с чёрным цветом и готическим нарративом. Книга Татианы Крувко и Валерии Косяковой «Капризное отражение. Феминистские идеи на киноэкране» привлекается при анализе конфликта двойной идентичности и невозможности одновременной принадлежности двум системам. Статья Н. Н. Цветковой «Символика белого цвета в коллекциях Александра Маккуина» задействована для анализа семантики белого цвета в финальных образах сериала.

Цветовая система «Леденящих душу приключений Сабрины» выстроена по принципу жёсткого противопоставления. Два мира, в которых существует главная героиня, разделены не только сюжетно, но и визуально — через палитру костюмов, которая в каждом из пространств подчиняется собственной логике и собственным правилам.

Мир ведьм — академия Unseen Arts, дом Спеллманов, тёмные ритуалы — строится на глубоких, насыщенных тонах: чёрный, бордо, глубокий зелёный, тёмно-бордовый бархат. Как отмечают Валери Стил и Дженнифер Парк, «костюмы и наряды, вуали и маски — непременные атрибуты готической литературы [...] одежда всегда играла важную роль в конструировании готического нарратива» [1].

В сериале этот принцип работает буквально: тёмный костюм не просто создаёт атмосферу, он конструирует саму принадлежность персонажа к миру, существующему по иным законам. Тётя Зельда появляется в кадре всегда в одной и той же чёрной гамме — её гардероб не реагирует на события, не светлеет и не меняется. Это костюмная неподвижность как знак абсолютной определённости: она знает, кто она, и одежда это фиксирует без изменений на протяжении всех сезонов. Студенты академии одеты в чёрное коллективно — костюм здесь работает как униформа принадлежности, стирающая индивидуальность в пользу единой идентичности.

Человеческий Гринделл визуально устроен иначе. Пастельные тона, белый, голубой, бежевый: палитра лёгкая, нейтральная, лишённая символической нагрузки. Одежда персонажей человеческого мира случайна в лучшем смысле — она не несёт сигнала, не кодирует принадлежность, не работает как высказывание. Джинсы и худи Харви, обычные подростковые вещи Рос и Сюзи существуют вне системы, и именно эта визуальная нейтральность делает их противоположностью ведьминского кода.

Между этими двумя полюсами существует третий цвет — красный. В гардеробе первого сезона красное пальто Сабрины становится первым и наиболее точным визуальным сигналом её положения: она не принадлежит ни одному из миров полностью. Красный не входит ни в человеческую пастель, ни в ведьминский чёрный — это цвет границы, цвет выбора, ещё не сделанного. Показательно, что пальто появляется именно в сценах на улицах Гринделла — в пространстве между домом Спеллманов и школой, буквально на пересечении двух миров.

Принципиально важно, что цветовой код в сериале работает как опережающий нарратив: костюм сообщает о состоянии персонажа раньше, чем это оформляется в диалоге или действии. Потемнение гардероба Сабрины во втором сезоне начинается прежде, чем она словесно признаёт смещение в сторону тёмного крещения. Исчезновение красного пальто к третьему сезону фиксирует конец переходного периода — точки выбора больше нет, потому что выбор фактически сделан. Цвет в этой системе не иллюстрирует сюжет — он его предвосхищает.

Если цвет в сериале работает как первый визуальный сигнал принадлежности, то силуэт уточняет и закрепляет этот сигнал на уровне тела. В «Леденящих душу приключениях Сабрины» эта логика работает буквально: два мира различаются не только палитрой, но и тем, как одежда обращается с телом — скрывает его или открывает, выстраивает границу или снимает её.

Однако важно сразу обозначить: закрытый силуэт в сериале не является универсальным маркером ведьминского мира. Он работает иначе — как граница, которая включается именно на стыке с человеческим пространством. Внутри своего круга — на ритуалах, праздниках, в академии — ведьмы одеты открыто и телесно.

Вечеринка в честь Пруденс — яркий пример: образы персонажей здесь подчёркнуто чувственные, открытые, провокационные. Тело здесь не скрывается, а демонстрируется — но как инструмент магической и сексуальной власти, а не как жест доступности. Это принципиальное различие: открытость ведьм внутри своего мира — это открытость силы, а не уязвимости.

Публичный костюм тётушек устроен по противоположному принципу. Глухие воротники до подбородка, длинные рукава до запястья, плотные фактуры, броши как финальная точка силуэта — тело полностью закрыто и недоступно. Этот код работает как защитная оболочка на границе с человеческим миром: он сигнализирует о дистанции, об отказе от контакта, о принадлежности к системе с иными правилами. «В таком пограничном статусе — между внутренним телом и внешним миром — костюм представлял собой чистый холст»[2].

Зельда наиболее последовательна: её силуэт не меняется на протяжении всех сезонов и не допускает компромиссов — это костюм как архитектура, жёсткий и непроницаемый. Хильда занимает более мягкую позицию: тот же закрытый код смягчается домашними деталями и фартуком. Её силуэт принадлежит тому же миру, что и силуэт Зельды, но добавляет к нему человеческую теплоту — и именно это визуально объясняет, почему из двух тёток именно она чаще выступает посредником между мирами.