Рубрикатор
«Бегущий по лезвию 2049» (2017), Дени Вильнёв.
- Концепция
- Глава 1. «Заводной апельсин» (1971): брутализм как активный соучастник насилия
- Глава 2. «Бегущий по лезвию 2049: бетон и неон — язык корпоративной дистопии
- Заключение
- Библиография
- Источники изображений
Концепция
Лекционный центр Брунельского университета (1965–1966 гг.), Джон Хейвуд.
В последнее десятилетие мы наблюдаем парадоксальный феномен: архитектурный стиль, ранее считавшийся воплощением бездушной урбанистической антиутопии, переживает бурный ренессанс. Брутализм, который ассоциировался с социальным неравенством, упадком и эстетикой «бетонных джунглей», стал мощным инструментом сторителлинга в массовой культуре.
Зародившись как честный, демократичный и, по сути, социалистический ответ на послевоенную разруху, брутализм был призван решать социальные задачи, а не эстетические. Сегодня же этот язык грубой материи стал основным визуальным кодом для изображения мрачного будущего.
Материалом для исследования послужили два художественных фильма: «Заводной апельсин» и «Бегущий по лезвию 2049».
Выбор этих картин обусловлен несколькими факторами. Во-первых, они являются яркими и наиболее цитируемыми примерами использования бруталистской эстетики в контексте антиутопии. Во-вторых, они демонстрируют эволюцию подхода к использованию архитектуры в кино: от документального включения реальных зданий до создания полностью сконструированных, гиперреалистичных сред, вдохновленных духом брутализма, но не привязанных к конкретному месту.
Изображения реальной архитектуры выбирались с онлайн-ресурсов, сайтов музеев и галерей, которые указаны в источниках изображений.
«Бегущий по лезвию 2049» (2017), Дени Вильнёв.
Исследование логически разделено на две главы, организованные по хронологическому и тематическому принципу — «от общего к частному» и от одного фильма к другому.
Первая глава посвящена раннему этапу использования архитектуры брутализма в кино. Основное внимание уделяется тому, как реальная, «живая» бруталистская архитектура становится не просто фоном, но ключевым элементом повествования.
Вторая глава фокусируется на трансформированной функции брутализма в современном кинематографе. Здесь архитектура перестает быть прямой репрезентацией реальности, режиссёр создает гипертрофированную, синтетическую версию брутализма, смешав его с элементами киберпанка и капиталистической эстетики.
Ключевой вопрос исследования: «Каким образом архитектурный язык брутализма, изначально служивший для утопической реконструкции общества „общего блага“, был переосмыслен кинематографом конца XX — начала XXI века и превратился в универсальный визуальный маркер антиутопии, инструмент трансляции идей социального неравенства, экзистенциального одиночества и корпоративного тоталитаризма?»
«Заводной апельсин» (1971), Стэнли Кубрик.
Гипотеза исследования: предполагается, что брутализм в кино прошел путь от активной, физически осязаемой среды, формирующей поведение человека («Заводной апельсин»), до эстетизированного символа тотальной дегуманизации и утраты памяти («Бегущий по лезвию 2049»).
При этом, несмотря на кажущуюся схожесть визуального языка, функции архитектуры полярно меняются: от участия в прямом насилии к формированию метафизического чувства безысходности и одиночества. Исследование также проверяет тезис о существовании «парадокса брутализма» в кино: стиль, рожденный как утопический и эгалитарный, в массовом кинематографе превратился в универсальный язык описания корпоративного, экологического и социального коллапса, утратив связь со своими первоначальными идеалами.
Глава 1. «Заводной апельсин» (1971): брутализм как активный соучастник насилия.
«Заводной апельсин» (1971), Стэнли Кубрик.
Алекс и его дружки идут по бетонной набережной искусственного озера Саутмер на фоне массивных жилых башен. Это место в фильме называется «Флэтблок Марина».
Жилой комплекс Темсмид (1967–1980 гг.), Роберт Ригг.
Архитектурным референсом послужил жилой комплекс Темсмид в Лондоне (архитекторы Роджер Уэстман, Роберт Браун и Хью Пилкингтон, строительство было начато в 1967 году). Район задумывался как утопический «город в городе» со своей инфраструктурой, способный разместить до 60 000 человек. Однако проект не был завершён, и сочетание недостроенных бетонных конструкций, пустующих переходов и открытых водных пространств создало тревожную атмосферу.
«Заводной апельсин» (1971), Стэнли Кубрик.
На кадре выше использовалось здание Лекционного центра Брунельского университета в Лондоне (архитекторы Ричард Шеппард, Робсон и партнеры, строительство здания было завершено в 1966 году).
Лекционный центр Брунельского университета (1965–1966 гг.), Джон Хейвуд.
Это железобетонное здание, в котором аудитории «подвешены» к мощным перекрытиям. В экранизации Кубрика пространство представляет собой гигантский бетонный амфитеатр, в котором Алекса подвергают «Лудовико-терапии».
«Заводной апельсин» (1971), Стэнли Кубрик.
На скриншоте выше виден длинный, монотонный, плохо освещённый пешеходный тоннель под эстакадой, где банда Алекса избивает бродягу.
Подземный переход на Вандсворт-Бридж (1969 г.)
Архитектурным референсом послужил подземный переход на Вандсворт-Бридж и окрестности Темсмид. Эти инженерные сооружения, спроектированные исключительно для функциональности, становятся в фильме идеальной сценой для преступления.
«Заводной апельсин» (1971), Стэнли Кубрик.
Кубрик усиливает ощущение клаустрофобии и беспомощности, помещая насилие в замкнутое, стерильное пространство, где нет укрытий и неоткуда ждать помощи.
«Кубрик использовал реальную архитектуру, чтобы передать мрачную версию Англии, прочно укоренённую в настоящем. Используя реальные локации, режиссёр напоминал современным зрителям, что дистопический мир Бёрджесса уже наступил» [6].
Глава 2. «Бегущий по лезвию 2049: бетон и неон — язык корпоративной дистопии.
