Введение
Поднимите руку те, кто в детстве или, может быть, более позднем возрасте почему-то отделял или отделяла науку от искусства? Те, у кого почему-то не возникало связи между двумя этими вещами, и казалось, что это — абсолютные противоположности? Или те, наконец, кто принципиально отделял гуманитариев от какого-нибудь физхима или медбио? Очень надеюсь, что такие здесь есть, потому что иначе я буду чувствовать себя очень неловко. За физхим и медбио не отвечаю, но момент с полным отсутствием понимания того, как наука может пересекаться с искусством — случай моего детства. Для меня на тот момент существовало только две ипостаси: я хочу быть либо химиком, либо художником, и это — взаимоисключающие понятия. Как можно легко понять, такой морально зрелый и умственно одарённый человек как я, уже давно вырос из подобных представлений и теперь вовсю opens свой mind всевозможным проявлениям искусства. Даже тем, которые, — о ужас! — непосредственно связаны с наукой.
Саша Спачал, Мириан Швагели, Анил Подгорник. Моясвязь. 2013 г. Межвидовой симбиотический коннектор, осуществляющий связь человека и грибницы.
Традиционно хочется залезть в древние представления об окружающем мире и сказать, что искусство, идущее от бессознательного, никак не может пересекаться с рациональным и точным. Так, по крайней мере, делают многие мои родственники. Но! Для опровержения этой позиции в голову приходит аргумент, построенный на чём-то более-менее понятном предыдущим поколениям. Полёты в космос, научные открытия, поиск способов избавить человеческую жизнь от страданий — это как будто бы принадлежит к одной теме, актуальной для человека во все времена. Человек хочет познавать Вселенную, открывать всё новые и новые пласты знаний, и всё для чего? Человек хочет быть счастливым. Отсюда и многочисленная фантастическая литература, да и вообще многие произведения искусства, которые все так или иначе «посвящены» простому желанию жить, что называется, как можно лучше. «И жизнь хороша, и жить хорошо», особенно когда ты можешь её контролировать.
Это стремление довольно неплохо укладывается в такую философскую концепцию, которая называется «трансгуманизм». Более подробно это понятие будет разбираться ниже, но если попытаться уместить невместимое в двух словах, то трансгуманизм основывается, в целом, на идее об эволюции человека и его физической и духовной составляющих при помощи развития технологий и научных достижений.
Прогресс, простите за клише, не стоит на месте, и появляются всё новые области применения новых технологий, причём такие, которые многим просто не пришли бы в голову. Почему до него не может добраться и искусство? Может ли наука стать полноправной частью этого безграничного поля, или все эти представления — полный бред, и технологии можно и нужно использовать только с целью практического применения, не «растрачивая» потенциал на что-то не очень-то и необходимое? Предлагаю понемногу разобраться с этим вопросом, пробежавшись по одним из самых известных (и, по моему субъективному мнению, интересных) работ современного искусства, в которых через призму трансгуманизма научные достижения играют далеко не последнюю роль.
РУБРИКАТОР
Теория Форма Тело Имитация Итог Источники
ТЕОРИЯ
Для того, чтобы всё написанное и показанное далее имело смысл, стоит более подробно обратиться к теории и определить для себя понятие «трансгуманизма» как такового. Стоит начать с разбора самого слова: от латинского trans — «сквозь, через, за» и homo — «человек». Трансгуманизм — это термин, который включает в себя набор мировоззренческих установок, направленных на совершенствование биологического состояние человека при помощи достижений технологического прогресса. Основа трансгуманизма предполагает анализ естественных, эстетических и моральных человеческих качеств, и их целесообразного преобразования через инновационные технологии. Если идти дальше, то в чем-то все эти модификации предполагают восприятие будущего через призму необратимого технологического развития, что подразумевает эволюцию человека в поколение так называемых «пост-/нео-» людей, которые в дополнении к сохраненным принципам морали и ценностей будут более совершенны в своем биологическом бытии.
Если употреблять не самое приятное слово «цель», то целями трансгуманизма можно назвать в том числе достижение сверхблагополучия, сверхразумности и сверхдолголетия, причём через модификацию тела человека.
В процессе исследования я пришла к выводу, то концепция трансгуманизма в чем-то пересекается с философскими идеями Иммануила Канта. Например, несмотря на то что когнитивные способности человека не безграничны, перфекционизм все же двигает желанием усовершенствовать возможности чувственного опыта и производительности рассудка, дабы вместить как можно больше опыта. Или же тезис о том, что животная природа человека случайно, это не исключает возможности изменения этой природы ради ее службы разуму, это не противоречит модификациям человеческого тела для увеличения возможностей физических, улучшения качества жизни и ее продолжительности, что, несомненно, играет в пользу разума.
Несмотря на общее положительное впечатление от тезисов, присущих трансгуманизму, всё же есть точки зрения, которые предполагают критическое отношение к концепции его философии. Учитывая даже такую заезженную в последнее время тему, как неоднозначность использования искусственного интеллекта, аргумент о невозможности в полной мере рассчитать безопасность технологического прогресса. Всплывают такие термины, как дегуманизация и восстание машин, которые неоднократно появлялись, например, в голливудском кино начала век: те же «Матрица», «Бегущий по лезвию» или, прости Господи, «Терминатор».
А как это вообще относится к искусству?
Очень просто. В этом исследовании я остановлюсь на более «шаблонном» восприятии трансгуманизма в искусстве, к которому относится, например, Science-art.
Как можно понять, science-art — это стремительно развивающееся направление, авторы которого используют комбинацию научных технологических и художественных инструментов интерпретируют новые образы и метафоры. Работы этого направления появляются в результате синтеза многих научных дисциплин, и чаще всего неразрывно связаны с философией трансгуманизма: объекты science-art’а в том числе и о необратимости эволюции цивилизации, а значит, искусства.
Здесь, как мне кажется, прекрасно подходит цитата одного из интервью с Дмитрием Булатовым, куратором, в чьих работах тема пост- и трансгуманизма является одой из центральных: «Техника — это не оружие, применяемое в борьбе с природой, а продолжение естественного развития, в котором человек, по-видимому, является лишь одним из инструментов самоорганизации природы».
Арт-объекты, участвовавшие в выставках под кураторством Дмитрия Булатова, еще не раз всплывут в процессе исследования, но пойдём по порядку и более-менее получившейся структуре.
ФОРМА
Говорим «будущее», представляем роботов, это неизбежно. Без них трансгуманизм вряд ли может существовать, причем робот не обязательно должен быть именно в такой форме, что и адский механический заяц из «Ну, погоди». Хотя, почему бы и нет.
В этом разделе я хочу обратиться к тем объектам искусства, в которой технологии не модифицируют тело, не драматически изменяют его, а являются проводником между механизмом и человеком.
Начнем с проекта Юрия Дидевича «Нейроинтегрум», который был представлен на Новой сцене Александринского театра в 2014 году. Медиаспектакль, вполне логично, исследует взаимоотношения человека и компьютерных интерфейсов. Софт, созданный до спектакля, генерирует звук, свет и изображение на сцене, от чего непосредственно отталкивается драматургия спектакля. Эмоциональное состояние перформера через нейроинтерфейс Emotiv Epoc Research Edition передается компьютерной системе, которая меняет обстановку на сцене.
Юрий Дидевич, Антон Макаров, Антон Яхонтов и др. Нейроинтегрум. 2014.
Похожая работа есть у звукохудожника Бориса Шершенкова, «Нейрогармониум». Инструмент, который называется спектральный синтезатор, переводит различия белковой ткани в звуковые композиции. Как утверждает художник, закономерности тембров позволяют выстроить представление о гармонии соотношения построений в человеческом мозге, и может, кстати говоря, послужить для обнаружения патологий через акустическую систему.
Борис Шершенков. Нейрогармониум. 2019.
В следующей работе система работает немного наоборот. Инсталляция «Соматическое эхо» Юри Хвана — это устройство, которое выводит восприятие музыки на новый уровень. Если точнее — на физический. Звуковые композиции буквально чувствуются на теле посредством эффекта костной проводимости, воздействуя на физические ощущения извне.
Юри Хван. Соматическое эхо. 2017.
С этой же технологией работают и художники Марко Доннарумма и Батист Карамир. «Септик V1.0» позволяет, опять же, на чувственном уровне ощутить воздействие компьютерных вирусов. Скульптурный объект преобразует данные вредоносных файлов в инфразвук, что позволяет человеку испытать «полное погружение» через кости своего черепа. По заявлению художников, физическое восприятие вирусов способствует проживанию внечеловеческого опыта, выводит восприятие на совершенно новый уровень.
Марко Доннарумма и Батист Карамио. Септик V1.0. 2014.
Следующие три работы, о которых пойдет речь ниже, объединяет участие в выставке «Soft control: Искусство, наука и технологическое бессознательное», которая была создана под кураторством уже упомянутого ранее куратора Дмитрия Булатова. Выставка прошла в 2012 году в Мариборе, Словения, и одной из главных ее задач, по словам авторов, было активное обучение зрителям взаимодействию с формами новых технологий. Чтобы это получилось, нужно было понять, как взаимодействие всех этих объектов влияет на человеческое сознание, и скомпилировать все эти чувства к созданию целостной картины реальности.
Одной из основных работ, наиболее привлекающих внимание, можно назвать перформанс великой Марины Абрамович «Measuring the Magic of Mutual Gaze (Измерение магии взаимного разглядывания)». Художница и волонтёр разглядывают друг друга в полной тишине, пока в реальном времени их мозговая активность отображается на экранах, что позволяет проследить эмоциональные реакции участников. Можно ли назвать эту работу фактическим продолжением перформанса «В присутствии художника»? Думаю, в каком-то смысле, да.
Марина Абрамович. Измерение магии взаимного разглядывания. 2011.
Другая невероятно узнаваемая инсталляция с «Soft control» называется вполне просто: «Роботическая инсталляция». Художник Билл Ворн берет за основу своей сценической работы психические отклонения, например, паранойю, манию, неврозы, раздвоения личности, шизофрению и так далее. Роботы, участвующие в инсталляции, являют собой поведение при подобных сценариях, стирая грань между человеческим и технологическим.
