«Абстрактно-декоративная игра», карандаш. — автор неизвестен
РУБРИКАТОР
- Рубрикатор
- Концепция
- От клинического симптома к эстетическому объекту
- Визуальные параллели с авангардом
- Заключение
КОНЦЕПЦИЯ
Классический академический рисунок диктовал правила: безупречный контур, жесткая перспектива, идеальные пропорции. Никаких отступлений. Однако на границе 19-20 века психиатрия (в лице Шарко и Принцгорна) начала архивировать листы пациентов с шизофренией. Там царил хаос. Множественные обводки, ломаные зигзаги, навязчивые возвращения к одной точке — симптомы моторного распада и персевераций, утерянного целостного образа. В 1912-м в Гейдельберге открылась выставка «Рисунки душевнобольных». Авангардисты Клее, Кандинский и Кубин нашли там новый оптический строй. Пауль Клее сформулировал суть: дрожащий контур не копирует предмет, а является жестом души. Позже в «Педагогическом альбоме» он наградит такую линию статусом «активной» — самостоятельной жизни формы. Сюрреалисты дожали идею автоматизмом. Бретон объявил письмо без контроля рассудка высшим актом бессознательного. Дали намеренно клонировал навязчивые повторы из медицинских архивов, чтобы взорвать рациональную композицию. Полный переворот совершил Жан Дюбюффе в 40-е. Он ввел «Ар брют» — искусство первобытное, не испорченное обучением. Эталон Адольф Вёльфли, пациент бернской клиники, заполнял страницы мерцающими, многократно обведенными линиями и буквами. Дюбюффе трактовал это прямо: неумение строить перспективу освобождает рисунок от эстетических фильтров, позволяя напряжению прорваться напрямую. Инверсия произошла. Симптом стал приемом. Пациент — учителем авангарда. Линия оказалась не контуром вещи, а регистрацией состояния духа. Этот фундамент лег в основу искусства XX века: от абстрактного экспрессионизма до современной графики.
Самый важный сдвиг произошёл не в том, как рисовали пациенты, а в том, как на их рисунки посмотрели другие. Врач видел диагноз — и находил его повсюду: деформация, распад, симптом. Художник авангарда смотрел на те же самые листы и видел свободу — долгожданное разрешение не подчиняться правилам, не быть «правильным», не изображать реальность такой, какой её привыкли видеть. Парадокс в том, что оба были правы.
ОТ КЛИНИЧЕСКОГО СИМПТОМА К ЭСТЕТИЧЕСКОМУ ОБЪЕКТУ
Раньше эти рисунки существовали только внутри медицины. Их воспринимали как записи симптомов, визуальные следы болезни, материал для врачебных исследований и диссертаций. Доктора смотрели на них как на своего рода «доказательства» душевного расстройства: странные сюжеты, нарушенная композиция, искажённые формы — всё это читалось не как художественная выразительность, а как прямое проявление диагноза.
Без названия-Виктор Орт (примерно 1853−1919)
Но на рубеже XIX–XX веков этот взгляд начинает меняться. Художники авангарда — сначала экспрессионисты, а за ними сюрреалисты и дадаисты — обращаются к тем же изображениям, но смотрят на них иначе. В этих работах они видят не симптом, а возможность вырваться за пределы привычного художественного языка. То, что медицина считала распадом формы и утратой контроля, теперь воспринимается как освобождение от академических правил. Так постепенно меняется статус самих работ. Из медицинских документов они превращаются в источник живого художественного интереса. И безумие перестаёт быть только стигмой — оно начинает казаться пространством, где возможны новые способы видеть и выражать себя.
Ханс Принцхорн — архитектор моста между клиникой и авангардом
Разворот книги «Художественное творчество душевнобольных»
Ключевой фигурой, без которой разговор о влиянии рисунков душевнобольных на авангард был бы невозможен, человек, находящийся на пересечении истории медицины и истории искусства. Немецкий врач и искусствовед, который впервые взглянул на творчество пациентов психиатрических клиник не как на набор симптомов, а как на самостоятельное художественное явление, обладающее собственной ценностью и внутренней логикой. Он собрал более 5000 работ - рисунков, акварелей, вышивок, резьбы по дереву, созданных 450 пациентами по всей Европе. Это собрание, известное сегодня как Коллекция Принцхорна, стало тем мостом, по которому искусство аутсайдеров перешагнуло из палаты в музей, из медицинской карты - в историю искусства.
В течение целого дня я воображал, что сойду с ума, и был даже доволен этой мыслью, потому что тогда у меня было бы все, что я хотел
Август Наттерер
Август Наттерер, он же Август Нетер по документам, по профессии был электромехаником. Толчком к трагическому повороту в его судьбе стала безработица — именно она привела его к попытке самоубийства. Однако первые «видения» начались у него ещё в школе: он рассказывал, что за полчаса перед его мысленным взором могло пронестись до десяти тысяч фигур. С возрастом, когда добавились реальные жизненные трудности, эти видения становились всё навязчивее. После неудачного суицида Наттерер оказался в психиатрической клинике, где провёл следующие 26 лет. Именно там он начал рисовать — не с натуры, а по памяти и воображению, пытаясь зафиксировать и осмыслить то, что «увидел» внутренним зрением.
«Мировая ось с кроликом» — Август Наттерер, между 1911 и 1917
«Ось мира с кроликом» (1911) — вероятно, самая знаменитая работа из коллекции. Сам Наттерер утверждал, что этот рисунок предсказал Первую мировую войну. Символизм здесь очень сложный: по словам художника, кролик олицетворял «неопределенность удачи» . Почему это важно: Это не хаотичный набросок, а очень продуманное, почти инженерное изображение, что отражает прошлое Наттерера как электрика. Именно эта «холодная» манера привлекала авангардистов.
«Чудесный пастух» — Альберт Наттерер (1919)
1. «Пушка» — Август Наттэрер 1920 г. 2. «Воздушный крейсер» — Август Наттэрер 1920 г.
«Ведьмовская голова / Пейзаж»-Август Наттерер (1913–1917)
«Ведьмовская голова / Пейзаж» (1913–1917) — блестящий пример оптической иллюзии. Если смотреть на рисунок, он колеблется между изображением пейзажа (озеро, бульвар) и лицом ведьмы с выпученными глазами и редкими зубами . Эта работа не была включена Принцхорном в его книгу, предположительно потому, что он счел ее слишком «банальной» . Почему это важно: Здесь Принцхорн, искавший в искусстве пациентов «сверхъестественную странность», упустил из виду работу, которая идеально иллюстрирует сюрреалистическую игру с двойственными образами.
Наттерер был одним из «десяти шизофренических мастеров», которых Принцхорн подробно описал в своей книге. Он создал серию из одиннадцати рисунков, пытаясь запечатлеть одну «великую первичную галлюцинацию», которая стала доминировать в его болезни: он увидел белое пятно в облаках, на котором проецировалась серия тысяч образов, представлявших Страшный суд. Они были открыты ему Богом, чтобы он мог завершить «искупление», которое не смог совершить Христос, потому что был распят.
Адольф Вёльфли
Адольф Вёльфли (1864–1930), возможно, самый известный художник-аутсайдер в истории. В отличие от Наттерера, он создал не отдельные рисунки, а настоящую вселенную. С 1908 по 1930 год он работал над своим монументальным эпосом «Св. Адольф-Гигант-Творение» — 25 000 страниц, включающих 1600 рисунков и 1640 коллажей
«Лечебница Вальдау»-Адольф Вёльфли, 1921
У Вёльфли нет понятия «фона» или «пустого пространства». Вся поверхность листа становится партитурой его воображаемой вселенной — принцип, который позже найдёт отклик в работах абстрактных экспрессионистов.
Долина Кандер в Бернском Оберланде-Адольф Вёльфли (1926)
«Долина Кандер в Бернском Оберланде» (1926) — пример его «хлебного искусства» (Bread Art), более поздних отдельных листов, которые он продавал или обменивал на табак и бумагу внутри клиники . Здесь видна та же мания к заполнению пространства: пейзаж превращен в завораживающую, почти музыкальную партитуру из линий, чисел и ритмически организованных форм.
Вёльфли был включен в книгу Принцхорна, но еще до этого психиатр Вальтер Моргенталер в 1921 году выпустил о нем монографию «Душевнобольной как художник». Для авангарда Вёльфли стал символом тотальной свободы творчества, человека, который создал свой мир из ничего.
