Пост-чувствительность в фильмах Грегга Араки

В 1982 год, первые очаги инфекции ВИЧ были определены у больных в городе Нью-Йорк, США. Президент Рональд Рейган не предпринимал никаких действий, это было «болезнью голубых». Через несколько лет, эпидемия ВИЧ станет бичом всего мира, где сотни тысяч людей будут определенны как ВИЧ-положительные, а тысячи, уже мертвы, оплакиваемые своими близкими. Бунты и прайды, для создания осведомленности и поддержки ВИЧ-больных проходят по городам, а заклейменные «болезнью голубых» лгбт-персоны, подвергаются нападкам, и считаются грязными. В таком контексте и росло поколение подростков 90-ых. Америка, полная соков и разного рода разрывших её конфликтов, войны о которых пишут в новостях, будничное насилие и непонимание. Всё это создает сюрреалистичные пейзажи, которые бы человек мог увидеть во сне, но, к сожалению, или к счастью, это их реальность. Грегг Араки, сам живший такими обстоятельствами, создал фильмы об этих подростках, для этих подростков. Абсурдные приключения и люди, все это так напоминало о том, что происходило тогда с Америкой и как это проживали подростки.

Пост-чувствительность - реакция на радикальное неприятие отщепенцев этого общества, уход в отрицание и создание щита безразличия. Только так можно выжить, только так можно оставаться спокойным. Однако, надежда всё еще теплится где-то внутри этих людей. Несмотря на всю бессмысленность и непонятность настоящего, они глубоко романтичны. Ведь закрытая оградой отрицания надежда - это все, что у них осталось. Скорбь, которой они предаются, оказывается замалчиваемой, голоса оглушены. Отсутствие возможности выговориться порождает эмоции внутри этих людей, транслируемые через аутогагрессию. Подобное подавление происходит постоянно. Маргинализированные люди оказываются предоставлены сами себе. Подобно этому, описывается забытие убитых девушек в эссе "Венера в двух актах" Саиды Хартман. Существование девушек предается численной огласке, где они становятся всего лишь убитыми, только "объектами преступления" . Так и накатив людей переживших эпидемию ВИЧ, связанный с памятью о том пережитом ужасе, становится просто численной статистикой. А порой хуже - замолчанным фактом. который пытаются забыть.

Они всегда отщепенцы. За гранью американского традиционного общества. Они были выкинуты, или им поставили диагноз, или они никогда не чувствовали с ними связи. Они всегда бегут от чего-то. В фильмах это происходит, как и буквально, так и метафорически. Как описано у Ассман, эти люди подверглись карательному забвению. Их имена не будут оговорены, скорее всего их забудут, ведь они не то, что нужно обществу, не то что нужно главному государственному нарративу. Они словно преступники не совершившие преступление, а порой уже совершившие - попросту фактом своего существования. (Ассман, 2019, 44-48)

Подобное отторжение отражается в них самих. Побег от реальности происходит через главный вход. Все ради чистоты, такие люди будут изгнаны из истории страны и нации.

Их вербальное общение - неискренне, они давно приучены врать. Они транслируют себя через окружение, через окружающий их материальный мир, через побег от истины. Но это не мешает им оголять то, что они всё ещё любят в этом сломанном мире.