Против самих себя.
Радикальные модернисты до и после Второй Мировой войны

Выбирая тему для визуального исследования нового полугодия, я знала, что хотела бы логически продолжить тему прошлого полугодия, где основными объектами исследования стали ар-нуво и ар-деко. И здесь как минимум с исторической точки зрения логично было бы выбрать модернизм. Я вспомнила про одно из любимых мной мест выходного дня — город Выборг с его центральной библиотекой, построенной по проекту Алвара Аалто. При его посещении впервые в 2022 году с экскурсией я ощутила, насколько это особенное, необычное, «человечное» пространство. Насколько модернизм как концепция мне, судя по всему, близок. Поэтому увидев предложенную тему «Против самих себя. Радикальные модернисты до и после Второй Мировой войны (Ле Корбюзье, Мис ван дер Роэ, Алвар Аалто и другие)» я поняла, что именно ее я и выберу.

Вопрос модернизма очень широк и, несомненно, крайне интересен для изучения. Говоря об архитектурном модернизме в целом, мы говорим о целой масштабной эпохе, которая началась примерно с началом XX века и завершилась к 1970-м годам. Модернизм включает в себя большое количество течений, но вот основные из них: функционализм, Баухаус, конструктивизм, интернациональный стиль, брутализм, органический стиль. Я постараюсь рассмотреть все направления, но в тексте исследования укажу только наиболее значимые сооружения, ограничившись при этом территориально Европой и США.

Что касается логики повествования, то в процессе написания визуального исследования стало понятно, что логичнее всего как для читателя, так и для меня как исследователя будет более или менее последовательное в историческом плане изложение. Я постараюсь рассмотреть архитектурные объекты и смыслы, вложенные в них, как до Великой Отечественной войны, так и после нее. И, конечно, постараюсь найти ответы на два основных вопроса визуального исследования:

1. Есть ли принципиальные различия между архитектурным модернизмом до и после ВОв?
2. О каких противоречиях внутри модернистской эпохи идет речь? Что значит «Против самих себя»?

Материалы, конечно, я старалась отбирать максимально достоверные. Прежде всего это печатные книги зарекомендовавших себя авторов и издательств. Также это видео-лекции Музея современного искусства «Гараж» про дизайн XX века в целом (и модернизм, в частности) и цикл лекций от лектория «Правое Полушарие интроверта» x RBI «Архитектурный гид». Плюс локально — статьи, подкасты и видео от историков архитектуры/искусств, преподавателей, архитектурных критиков, официальные сайты конкретных архитектурных сооружений или школ.

Изображения выбирались максимально концентрированно отображающие идею, качественные. И, конечно, важно было следить, чтобы я нигде не нарушила авторское право.

Если упрощать, модерн (1890-1910) — это последний декоративный стиль, а модернизм (1900-1970) — первый функциональный. Временным «водоразделом» между ними можно считать Первую Мировую войну. Произошел переход от пышного, эмоционального, детализированного к «чистому», машинному, логичному — снова качнулся маятник в истории архитектуры и искусств.

Модерн совершает революцию с точки зрения полного отказа от цитирования античного наследия (а также всех тех стилей, которые впоследствии отсылались к античному наследию). Вместо этого начинают использовать текучие, природные линии, асимметрию и активно выставляются напоказ металлические конструкции. Но в модерне (в отличие от модернизма) еще было важно сделать элементы из металла частью стиля, придать им соответствующую плавную, природную форму. Но именно в период модерна металлические элементы становятся частью образа, частью архитектуры. Их не пытаются «прятать» как сугубо строительный, несущий чисто строительную функцию элемент.

Модернизм позже примет отказ от античного наследия вслед за модерном тоже. Но в развитии идеи «нового дизайна для нового времени» пойдет еще дальше. Архитектура станет сугубо функциональной и рациональной, произойдет полный отказ от декоративности. Конструктивные элементы будут использоваться в их подлинном, если можно так сказать, изначальном виде, «обнажая» индустриальную суть.

Также интересным пересечением этих двух стилей, модерна и модернизма, станет идея обязательного «тотального дизайна». В обоих стилях предполагается, что архитектор проектирует не просто здание, а буквально все элементы частной жизни человека: от фасада до дверной ручки, рисунка обоев и ложки.

Казалось бы, лестница — не самый показательный архитектурный объект. Но здесь на фотографиях выше мы видим главную лестницу особняка Тасселя авторства Виктора Орта (модерн) и лестницу на вилле Савой авторства Ле Корбюзье (модернизм).

В первом случае знаменитая «линия удара бича» модерна начинается на кованой ограде перил, «перетекает» в узор на стенах и продолжается в мозаике на полу. Здесь мы видим революцию в использовании несущей металлической опоры прямо в центре интерьера. Однако, как я уже отмечала, в рамках модерна здесь важно превратить опору в стебель некоего растения, важно украсить ее. И вроде бы такой сугубо функциональный объект как лестница в интерпретации Виктора Орта становится ярким, привлекающим внимание и даже демонстрирующим благосостояние и индивидуальность владельца.

Внутренняя лестница на вилле Савой представляет собой «чистую» геометрию из бетона и стальной трубки в качестве перил. Здесь центральная винтовая лестница служит исключительно функциональной цели, дает прямую и быструю связь этажей друг с другом. Стоит добавить, что на вилле Савой также существует широкий внешний пандус, соединяющий все этажи виллы, целью которого является так называемая «архитектурная прогулка», по ходу которой можно осмотреть виллу и территорию вокруг нее. Но в обоих случаях декор отсутствует. Теперь, в период модернизма, эстетика заключена в чистоте форм. Теперь красота в машинных формах, в прямых точных линиях и прямых углах. Теперь главное — функция.

Здесь вилла Савой авторства Ле Корбюзье приводится мной как пример идеального, христоматийного воплощения 5 основных, принципов (свойств) современной архитектуры. В 20-х годах XX века, когда новый язык архитектуры для нового мира еще только формировался, сформулированные Ле Корбюзье «правила» стали для многих архитектором отправной точкой или даже основополагающими правилами на протяжении всего творческого пути. Так, в целом, в 20-е годы такие страны как Германия, Франция и Швейцария будут создавать каноничный, «жесткий» модернизм с редуцированными формами и большим количеством металла.

Вот 5 принципов создания современной архитектуры в моей интерпретации:

1. Ле Корбюзье предлагает поднимать строения над землей, чтобы, как я понимаю, во-первых, использовать пространство под ним полезно, для растений или как гараж, во-вторых, это просто более безопасно и тепло

2. По такой же логике можно сделать плоскую крышу, на которой может разместиться все что угодно, от сада до бассейна

3. Использование как можно большей площади окон, в том числе ленточные и угловые в целях гигиены, здоровья и единения с природой, я думаю, тоже

4. Освобожденный от несущей нагрузки фасад, который, чаще всего, используются как окна

5. И, наконец, свободная планировка, которая достигается отсутствием несущих стен внутри объема здания, что дает возможность подстроить каждый конкретный объем под потребности конкретной семьи в данный момент времени.

Двигаясь в сторону хронологии возникновения модернизма, мы говорим про переход от века XIX к новому XX веку. Это время, когда весь мир из аграрного, сельскохозяйсвенного, превратился в мир индустриальный, когда произошел переход от ручного, ремесленного труда к машинному производству. Первая Мировая война и экономический упадок после нее сделали невозможным излишнее расточительство в какой-либо сфере, в частности, в дизайне и в архитектуре. Все это дало основу для развития нового архитектурного стиля, модернизма, идеи которого в итоге во многом сформировали тот комфортный и быстроразвивающийся мир XXI века, к которому мы так привыкли.

Происходит первый в рамках моего повествования строительно-архитектурный переход, начавшийся еще в конце века XVIII, когда стали активно использоваться чугун, сталь и ЖЕЛЕЗО, и не только для мостов, вокзалов и фабрик, как это было принято до этого. Пика эта тенденция достигнет в середине XIX века, когда металлы станут сильно доступнее и дешевле. Повсеместное использование металлических конструкций обернется настоящим прорывом. Яркими примерами в архитектуре тут станут всем известная Эйфелева башня и «Хрустальный дворец» в Лондоне, про который я расскажу чуть позднее.

Говоря про второй переход в строительстве и в архитектуре в разрезе модернизма я прежде всего имею ввиду переход от кирпича, чугуна, железа и дерева к ЖЕЛЕЗОБЕТОНУ. С помощью него стало возможным создание расширяющихся во всех направлениях конструкций с распределенной несущей нагрузкой, как я это понимаю. Внутри смеси из цемента, песка и щебня стали помещать металлическую арматуру. Так железобетон дал возможность делать огромные пролеты без опор. Более того, такой материал отличался прочностью, легкостью и гибкостью. Кажется, фантазия архитектора с тех пор стала практически безграничной.

Возвращаясь к первому строительно-архитектурному прорыву, к металлам и стеклу, хотелось бы немного рассказать про знаменитый «Хрустальный дворец» (Crystal Palace), возведенный по проекту Джозефа Пэкстона (Пакстона) для (первой!) Всемирной выставки 1851 года. Он был построен в рекордно короткий срок, всего полгода (здесь разные источники приводят разные сроки, но не более), на территории Гайд-парка в самом центре Лондона. И спроектировал дворец не профессиональным архитектор или строитель, а садовод, до этого имеющий практический опыт работы с крупными оранжерейными постройками.

Пэкстоновский дом из ЖЕЛЕЗА и СТЕКЛА —каркасное сооружение без традиционных несущих стен, которое стоило относительно недорого и имело возможность быть разобранным и собранным за короткое время. Внутри дворца на площади более 90 000 квадратных метров и высотой потолков более 30 метров поместились не только экспозиции, 14 000 участников, но и многочисленные фонтаны и деревья. Пэкстон показал, как новый промышленный мир может более чем успешно сосуществовать с природой и человеком. Выставку в итоге посетило 6 миллионов человек, что было невероятным для того времени.

Проект вызвал широкий резонанс в прессе того времени. Реакции были в спектре от полного отторжения до невероятного восторга. Для большинства современников в эпоху архитектуры из тяжеловесных во всех смыслах кирпича и камня здание Пэкстона выглядело просто чем-то неземным. Королева Виктория была в абсолютном восторге и записала в дневнике: «Это зрелище… было магическим, таким ослепительным и захватывающим, что, я думаю, никто и никогда не забудет этого». Она называла его «сказочным местом».

Основной прорывной идеей проекта было использование стандартизированных модульных элементов, изготовленных индустриальным способом. Модулями были листы стекла максимально возможного размера (1,25 м) в деревянных рамах с железными балками и опорными стойками из чугуна. Так, дворец Пэкстона привнесет в строительство так называемый «принцип пространственной решетки». «Хрустальный дворец» не просто введет моду на стекло, а изменит саму парадигму строительства. Как мы знаем, оно будет все в большей и большей степени становиться конвеерным, стандартизированным и все более и более технологизированным.

И вроде бы промышленный путь изготовления чего либо и помогает обеспечить большое количество людей необходимым числом товаров, и снимает с человека необходимость создавать каждый предмет вручную, и улучшает положение экономики в целом, но современники видели в переходе от ручного труда к машинному как минимум одну важную проблему. Промышленная революция и переход к массовому производству предметов обихода плохо «соединялись» с привычной традиционной эстетикой. То есть то, что раньше делали вручную, было сделано хорошо как с качественной, так и с эстетической точки зрения, удовлетворяя потребности пользователя и зрителя. Но при производстве тех же предметов промышленным путем, все те же характеристики сильно падали. Так, объекты, создаваемые вручную в условиях уже индустриального века, становились слишком дорогими для обывателя, а массовые — слишком, условно говоря, уродливыми, сделанными топорно.

Так, в Англии во второй половине XIX века зарождается движение «Искусств и ремесел» (Arts and Crafts) под началом Уильяма Морриса, который, кстати, первым в истории с гордостью назвал себя «дизайнером». И хотя у этого движения и появившейся только в начале XX века школы Баухаус было одно ключевое различие, основные идеи движения «Искусств и ремесел» были, как мне кажется, заимствованы школой именно отсюда.

Именно Уильям Моррис формулирует важную идею «стирания» границы между условными «высоким» и «прикладным» искусством. Он верит, что каждый элемент, каждый объект, с которым взаимодействует человек, важен. И он должен отвечать как функциональным, так и эстетическим характеристикам. А значит, нужно развивать такого универсального человека, который «вбирал» бы в себя качества и ремесленника, и художника, и который был бы способен создать «идеальный» предмет с нуля. К тому же совершенно отвергалась идея имитации или какого-либо визуального улучшения материала объекта. Предмет должен выглядеть ровно так, чем он и является, не пытаясь чем-либо казаться.