РУБРИКАТОР
- Концепция
- Исторический контекст
- Маска и визуальная анонимность
- Визуальный мотив
- Нарративная персона
- Виртуальная группа
- Концепт цифрового тела
- Вывод
КОНЦЕПЦИЯ
Jamie Hewlett, обложка альбома «Humanz», 2017 г.
В совремнной индустрии визуальный образ артиста давно перестал быть вторичным по отношению к музыке. Обложки альбомов, клипы, логотипы, мерч и прочие элементы визуальности формируют целостную систему, через которую аудитория воспринимает артиста. В условиях современной медиакультуры исполнитель всё чаще существует не только как музыкант, но и как сконструированный визуальный образ. Одним из ключевых инструментов такого конструирования становится визуальный персонаж. Термин выражает себя в разных формах: от сценической маски, альтер-эго, маскота до цифрового аватара или полностью виртуальной медиаличности. В каждом случае персонаж помогает артисту стать узнаваемым, выстроить определённую мифологию вокруг своего образа, укрепить эмоциональную связь с аудиторией и расширить своё присутствие на переполненном рынке.
Важным считаю подчеркнуть, визуальный персонаж не является изобретением цифровой эпохи. Уже в музыкальной культуре XX века артисты активно использовали этот приём в своей деятельности.
В XXI веке меняется не сама идея музыкального персонажа, а формат его жизни. Если раньше он в основном существовал на сцене, в костюме, на обложках, постерах и мерче, то теперь он может появляться сразу во множестве цифровых пространств: в клипах, соцсетях, играх, фанатском контенте, CGI и виртуальных выступлениях. Из-за этого персонаж перестаёт быть просто частью образа артиста и начинает восприниматься как самостоятельная медийная фигура.
Исследование рассматривает визуального персонажа как способ создания музыкальной идентичности в культуре XXI века. На материале кейсов Daft Punk, Overmono, The Weeknd, Gorillaz и PLAVE прослеживается, как персонаж может функционировать как маска, визуальный мотив, нарративная фигура, виртуальная группа или цифровой человек. Эти кейсы позволяют показать разные степени автономности визуального персонажа: от элемента айдентики до самостоятельной цифровой личности.
Гипотеза исследования: В культуре XXI века визуальный персонаж становится самостоятельной формой музыкальной идентичности: он не только дополняет образ артиста, но и может замещать его, расширять его присутствие в разных медиа и создавать вокруг него собственную визуальную мифологию.
ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ:
Персонаж до цифровой эпохи
Как было сказано ранее, визуальный персонаж не является изобретением XXI века, и персонажи до 2000-х не были исключительно декоративными или рекламными элементами. Во многих случаях они уже выполняли сложные функции: создавали художественный образ, формировали сценическую идентичность, работали как символ бренда и даже могли существовать отдельно от конкретного альбома или выступления. Поэтому строить исследование на противопоставлении “простых” доцифровых персонажей и “сложных” современные было бы некорректно. Более точное различие заключается в другом: до цифровой эпохи визуальный персонаж чаще был связан с материальными и сценическими форматами репрезентации. Он существовал через тело артиста, костюм, грим, сцену, обложку альбома, постер, музыкальное видео, журнальную фотографию, концертное шоу и мерч. В XXI веке эта логика не исчезает, но расширяется: персонаж начинает жить в социальных сетях, CGI-визуалах, играх, фанатских сообществах, виртуальных выступлениях и трансмедийных пространствах.
Иными словами, до цифровой эпохи визуальный персонаж уже мог быть сложным и многослойным, но его существование чаще было привязано к артисту, группе или материальному носителю. В цифровой культуре персонаж получает больше возможностей для автономного существования: он может отделяться от физического исполнителя, развиваться в разных медиа и восприниматься как обособленная фигура
Одним из наиболее показательных примеров музыкальной персонажности для этого блока является группа KISS. Их образ строился на театрализованном гриме, костюмах и чётко различимых сценических ролях участников. Каждый музыкант превращался в отдельного персонажа.
Bob Gruen, Kiss close up, 1975 г.
Bob Gruen, Kiss, 1974 г.
В случае KISS персонаж работает сразу в нескольких направлениях. Во-первых, он создаёт мгновенную визуальную узнаваемость. Грим и костюмы делают участников группы не просто музыкантами, а почти комиксными героями. Во-вторых, персонаж усиливает концертный спектакль: выступление воспринимается как шоу, где важны не только звук, но и зрелище, жест, поза, грим участников. В-третьих, эти образы легко переносятся на мерч, превращая группу в коммерчески сильный визуальный бренд.
Однако персонажи KISS всё ещё напрямую связаны с телами участников группы. Они существуют через живое выступление и сценическое поведение. Поэтому этот кейс показывает важную для исследования форму персонажа: сценический образ становится брендом, но не полностью отделяется от физического исполнителя.
Brian Duffy, Aladdin Sane, 1973 г.
Erreh Svaia, The Rise and the Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars, 1972 г. неизвестный автор, турне Ziggy Stardust Tour, 1972–1973 гг.
Дэвид Боуи и Зигги Стардаст: В отличие от KISS, где персонажи были частью группового сценического образа, Боуи выражал через визуального персонажа своё альтер-эго.
Зигги Стардаст был не просто костюмом или визуальным стилем. Это был образ с собственной эстетикой, мифологией и нарративом: инопланетная рок-звезда, через которую Bowie исследовал темы славы, искусственности, инаковости, гендера и театральности поп-культуры. В этом случае персонаж становится способом художественного высказывания. Он помогает артисту не только стать узнаваемым, но и создать отдельную мифологическую фигуру внутри своей музыкальной карьеры – здесь визуальный персонаж – временная, но очень сильная форма его художественной идентичности.
Derek Riggs, мерч для альбома «Powerslave», 1983 г. Derek Riggs, обложка сингла «The Trooper», 1984 г.
Eddie the Head: Здесь персонаж (маскот) является постоянным визуальным символом музыкального проекта. Эдди не является сценической ролью одного из участников группы и не выступает как альтер-эго музыканта как в кейсах, выбранных ранее. Он существует как отдельная фигура, связанная с визуальной вселенной Iron Maiden. Эдди неизменный персонаж обложек альбомов, мерча, концертных декораций – его образ меняется от альбома к альбому, принимая разные формы, но при этом остаётся узнаваемым символом группы. Через Эдди Iron Maiden создают устойчивую визуальную айдентику, в которой соединяются хоррор, фантастика, агрессия и визуальные коды жанра. В контексте Iron Maiden, Эдди показывает промежуточную форму визуального персонажа: он уже отделён от тела музыканта, но ещё не является полноценной самостоятельной медиаличностью.
Derek Riggs + неизвестные авторы, статуя Эдди на концерте, 2016 г.
Этот блок необходим для того, чтобы показать преемственность: современные визуальные персонажи не возникают на пустом месте. Они продолжают традицию сценической маски, альтер-эго, маскота и символа, но в цифровой культуре получают новые возможности существования и взаимодействия с аудиторией.
Daft Punk
Маска и визуальная анонимность
Переходя в основную часть исследования — выбранный временной период, начнём с одного из ключевых способов создания визуальной музыкальной идентичности — а именно маски.
В музыкальной культуре маска выполняет двойную функцию: она одновременно скрывает реального человека и создаёт нового публичного персонажа. То есть маска не просто убирает лицо артиста, а заменяет его другим контролируемым образом.
В этом смысле маска связана не только с анонимностью, но и с конструированием идентичности. Артист может отказаться от биографической узнаваемости и психологической “искренности”, чтобы вместо этого предложить аудитории визуальный миф. Маска создаёт дистанцию между человеком и публичным образом, позволяя артисту существовать как символ.
В культуре XXI века маска становится особенно важным атрибутом, потому что музыкальный артист всё чаще воспринимается через изображения: клипы, фотографии, социальные сети, концертные записи и медийные появления. В такой среде лицо артиста обычно работает как главный индикатор его личности. Поэтому отказ от лица становится сильным визуальным жестом. Маска превращает артиста в фигуру, которую можно легко узнать, но в то же время невозможно полностью “прочитать”. Именно поэтому кейс Daft Punk является одним из наиболее показательных для анализа визуальной анонимности.
David Black, Random Access Memories, 2013 г.
Warren Fu, Random Access Memories, 2013 г. Warren Fu, GET LUCKY [MV] 2013 г.
Французский электронный дуэт Daft Punk выстроил один из самых узнаваемых визуальных образов в музыкальной культуре XXI века. Вместо лиц участников зритель видит роботизированные фигуры, в которых соединяются электронная музыка, футуризм, техно-эстетика, поп-культура и образ постчеловеческого артиста.
В случае Daft Punk маска работает не как временный сценический элемент, а как постоянная визуальная система. Здесь она создаёт новую форму присутствия. Daft Punk не столько “прячутся” за шлемами, сколько существуют через них.
промо-материал Random Access Memories 2013 г.
В этом смысле Daft Punk продолжают традицию сценической маски, но переводят её в более современный контекст. Если у KISS грим превращал музыкантов в театрализованных рок-персонажей, то у Daft Punk шлемы создают образ артистов-роботов, лишённых личности как таковой.
Отличие Daft Punk заключается в том, что их маска не столько театрализует человеческое тело, сколько превращает артиста в технологический объект.
У KISS грим усиливает телесность: он делает лица более выразительными. У Daft Punk шлем, наоборот, стирает лицо и заменяет его постчеловеческим, механическим восприятием.
Overmono и образ добермана
Визуальный мотив
