Концепция
Люди всегда обладали интересом к коллекционированию животных. Знатные люди украшали свои дома охотничьими трофеями; в личных коллекциях, кабинетах редкостей, встречались перья редких птиц, скелеты животных, раковины; естественно-научные кабинеты пополнялись чучелами — вещественными примерами разнообразия природы.
Одним из самых удобных способов для сохранения останков животных является таксидермическая обработка — процесс создания чучел посредством натягивания шкур животных на специальные манекены или каркасы.
Таким способом получаются долговечные, анатомически правильные чучела животных. Второй способ презервации животных, что будет упоминаться в исследовании — это создание влажных препаратов. Такой метод подразумевает погружение презервиуемого животного в жидкий консервант, что позволяет сохранить его на долгий срок.
Однако презервация живых существ всегда являлась спорным, актуальным вопросом в обществе. Актуальность вопроса подчёркивает проведённый мной онлайн опрос, набравший около 400 голосов. Что, с позиции зрителя, кажется более позволительным: демонстрация предметов таксидермии в музеях художественной или естественно-научной направленности? По его результатам, примерно 4% опрошенных считают неэтичным оба варианта экспонирования, а большинство, 59%, приемлет демонстрацию чучел и там, и там. Интересно то, что для 36% опрошенных кажется позволительным использование чучел только в естественно-научных музеях. Помимо общего стремления людей больше доверять науке, важную роль играет и то, как музей организует пространства и опыт зрителя, тем самым манипулируя впечатлением от наблюдения экспоната.
Потому ключевым предметом моего исследования становится вопрос: какие существуют выставочные стратегии экспонирования таксидермических изделий?
Ответ на поставленный вопрос можно получить только через обширный анализ различных видов выставочных пространств. Так, в рамках моего исследования будут рассматриваться такие виды музеев, как: краеведческие музеи Московской области, в том числе выставка «Уберите чучело лисы» в музее Москвы; художественные музеи, такие как Эрмитаж в Санкт-Петербурге и музей Юмекс в Мексике; естественно-научные музеи на примере Дарвиновского музея в Москве, Зоологического музея в Санкт-Петербурге, Лондонского музея естественной истории. Конечно, этот список не охватывает абсолютно все виды выставочных пространств, но является исчерпывающим для выявления основных стратегий.
Гипотезой исследования является идея, что существуют разные виды обращения с таксидермическими изделиями, и подход к их использованию транслирует заложенную музеем концепцию.
Параметрами для выбора источников была их релевантность теме, а конкретнее взгляд авторов на таксидермию в контексте музеев. Используемые источники анализируют этику использования таксидермических изделий в музеях, и то, как музеем подразумевается их восприятие. В особенности стоит выделить статью Донны Харавэй, рассказывающую об антропоцентрическом взгляде человека на животный мир, что выражается через таксидермию.
Так, в рамках исследования одним из ключевых терминов является антропоцентризм, под которым будет пониматься мировоззрение, согласно которому человек служит центром мира, и даже природа подчиняется ему и существует ради удовлетворения его потребностей.
Исследование делится по количеству рассматриваемых мною видов музеев. Каждый вид занимает отдельную главу, начиная от естественно-научных музеев, далее переходя к краеведческим. Анализ выставки «Уберите чучело лисы» связывает традиционные, архаичные краеведческие музеи с художественными.
Глава 1. Естественно-научные музеи
Коллекции естественно-научных музеев создаются с целью распространения научного знания через демонстрацию природных объектов. Научный характер музеев составляет основу их концепции, а каждый объект и его подпись должны работать на общий нарратив. Рассмотрим, как эту идею воплощают некоторые из музеев, и какую роль в них занимают чучела животных как элементы изучаемой природы.
Дарвиновский музей, г. Москва, 2026 г.
Один из самых важных аспектов экспонирования чучел в естественно-научных музеях — их натуралистичность. Выставляемые животные анатомически корректны, их позы имитируют естественное поведение. В музей помещается замороженная, законсервированная во времени сцена из реального мира, что становится возможным благодаря чучелам.
Дарвиновский музей, г. Москва, 2026 г.
Используя такой визуальный язык музей подразумевает, что зритель должен смотреть на сцену с чучелами и мысленно наделять их качествами живых существ, маскируя смерть под застывшую, пойманную в мимолётном моменте жизнь.
Дарвиновский музей, г. Москва, 2026 г.
Важной частью для создания достоверной сцены является пространство. Нельзя сказать, что экспонатом естественно-научного музея является отдельное чучело — все объекты функционируют вместе, образовывая сцену застывшей жизни. Окружение помогает связать все чучела единым сюжетом, а также показывает ландшафт, на котором обитают представленные животные в обычном мире.
Зоологический музей ЗИН РАН, г. Санкт-Петербург, скриншот из «Виртуального тура»
Нередко сцена, повествующая о животных определённых зон, дополняется поясняющим текстом. Это позволяет углубить предлагаемое зрителю научное знание, пояснить заложенный в композицию нарратив. В примере выше жизнеподобие композиции с чучелами дополняется информацией, наполняя иллюстративный сюжет конкретной смысловой нагрузкой.
Дарвиновский музей, г. Москва, 2026 г.
Использование чучел в естественно-научных музеях не ограничивается на сюжетных сценах. Если в больших композициях чучела животных выступают в роли элемента общей картинки, наблюдаемой зрителем, то настолько же часто чучела становятся непосредственно и полноценно иллюстративным элементом [2]. Так, к примеру, для наглядности естественного отбора Дарвиновский музей показывает чучела райских птиц, красного тетерева и альпийской куропатки.
Дарвиновский музей, г. Москва, 2026 г.
В качестве ещё одного примера экспонирования чучел можно привести шкафы, полные птиц и других животных, которые можно увидеть практически в каждом естественно-научном музее. В данном случае каждое изделие получает больше индивидуального пространства и перестаёт быть частью большой композиции или иллюстрацией к тексту.
Дарвиновский музей, г. Москва, 2026 г.
Тем не менее, важно отметить, что даже при близком нахождении экспонатов друг к другу, подобные стеллажи не превращаются в пустое перечисление видов — каждый экспонат имеет свою подпись, и, следовательно, индивидуальную ценность.
Зоологический музей ЗИН РАН, г. Санкт-Петербург, скриншот из «Виртуального тура»
Или не имеет? Дарвиновский музей показывает зрителю грамотный подход к демонстрированию своей большой коллекции — даже в маленьком шкафу каждая из птиц имеет индивидуальную платформу и занимает достаточно места для рассмотрения. Не во всех естественно-научных музеях так. Например, часть коллекции Зоологического музея в Санкт-Петербурге, как видно на примере, представляет собой длинные ряды стеллажей, заполненных чучелами. Верхнее освещение оставляет экспонаты на нижних полках в тени. Подпись каждого из видов неспособна в достаточной мере изолировать изделия друг от друга, когда они стоят вплотную, иногда и перекрывая собой части других чучел.
Зоологический музей ЗИН РАН, г. Санкт-Петербург, скриншот из «Виртуального тура»
Когда коллекция достигает такого масштаба, что зритель с трудом может составить себе маршрут по экспозиции, а в длинных рядах становится сложно уловить нарратив, заложенный музеем, возникает вопрос о том, насколько желание распространить научное знание диктует характер экспонирования. Кажется, что базовая образовательная функция естественно-научных музеев обретает всё больший антропоцентрический контекст — видовое богатство животных становится обретённым достижением человека, требующим экспонирования [2].
