многогранный розовый в кино: от феминности до власти

i. концепция ii. многогранный розовый - романтичный и нежный - наивный и инфантильный - розовый гламур - бунт и самовыражение - искусственный розовый - власть iii. вывод

Розовый цвет. Какие первые ассоциации он вызывает? В массовой культуре этот цвет традиционно связывают с женственностью, романтичностью, мягкостью и гламуром. В течение XX века за ним постепенно закрепился образ «идеальной» феминности — декоративной, легкой и ориентированной на внешнюю привлекательность. Во многом этому способствовали индустрия моды, реклама и кинематограф, где розовый стал одним из наиболее узнаваемых визуальных маркеров гендерных стереотипов. Однако в современной культуре значение этого цвета становится все более многогранным: сохраняя связь с привычными ассоциациями, розовый одновременно начинает приобретать новые, более сложные и противоречивые смыслы.

История розового как визуального приема достаточно противоречива. До XX века он не имел устойчивой связи исключительно с женственностью: в европейской культуре XVIII века розовый использовался как в женском, так и в мужском костюме и ассоциировался прежде всего с аристократизмом, роскошью и декоративностью. Более того, в начале XX века в некоторых журналах розовый даже рекомендовали мальчикам как более мягкую форму мужественного красного, тогда как голубой считался более мягким и утонченным.

Устойчивая ассоциация розового с женственностью формируется значительно позже — во многом под влиянием массовой культуры, индустрии детских товаров, рекламы и моды середины XX века. Постепенно розовый начинает закрепляться как один из главных гендерно маркированных цветов, связанный с образом «идеальной» феминности. При этом исследователи до сих пор не выделяют одной универсальной причины такого закрепления: изменение восприятия цвета связывают одновременно с развитием потребительской культуры, маркетинга, послевоенной гендерной политики и визуальных медиа. [1][2]

В современной же культуре розовый все чаще выходит за пределы привычного набора значений. В кино он используется не только как знак романтичности или инфантильности, но и как более сложный инструмент: в зависимости от контекста розовый может быть тревожным, искусственным, агрессивным, отражать стремление быть особенной и не только. Один и тот же цвет в разных фильмах способен формировать противоположные эмоциональные эффекты и по-разному влиять на восприятие картины. Тут как раз важно то, что розовый редко работает “самостоятельно” — на его смыслы влияет и сам персонаж, и пространство, и контекст событий; таким образом у нас получается симбиоз: трактовка цвета меняется за счет окружения, а само окружение раскрывается через наличие в кадре розового.

Моей гипотезой является то, что розовый цвет далеко не всегда был исключительно "феминным": даже в картинах XX века, когда цвет активно закреплялся за женщинами, он не переставал быть сложным визуальным инструментом, способным намекнуть как на нежные стороны девушек, так и на их внутреннюю силу или тонкости их взаимодействия с окружающим миром.

Исследование сосредоточено на анализе того, каким образом розовый цвет функционирует в кино как визуальный элемент и как его смысл меняется в зависимости от контекста. В центре внимания находятся фильмы разных жанров и периодов, в которых розовый играет заметную роль в формировании визуальной системы произведения. Особый интерес представляет то, как через один и тот же цвет кино способно создавать различные режимы восприятия — от привычных нежности и влюбленности до тревоги или власти. Мы пойдем от более привычных и клишированных образов и смыслов к более сложным и многогранным, рассматривая как картины второй половины XX века, так и современные. Конечно, большинство костюмов будут женскими, ведь в первую очередь этот цвет закрепился именно за ними.

Начнем, пожалуй, со ставшей классикой “Забавной мордашки” (1957, реж. Стэнли Донен). В фильме розовый цвет тесно связан с представлением о женственности и моде, характерным для 1950-х годов. После Второй мировой войны в западной культуре начинает активно развиваться модная индустрия, растет популярность глянцевых журналов и рекламы, а образ “идеальной женщины” становится более декоративным и подчеркнуто элегантным. В моду возвращаются женственные силуэты, пышные юбки, тонкие талии, пастельные оттенки и сложные ткани. Одновременно развивается и гламур — красивой, ухоженной и визуально совершенной женщины, чей образ во многом создается через одежду и внешний вид.

Именно в такой среде существует главная героиня Джо. Сначала она кажется чужой этому миру: она работает в книжном магазине и никак не взаимосвязана с модой, однако после знакомства с индустрией ее образ начинает постепенно меняться: через одежду, макияж, позирование и цвет Джо начинает преображаться, становясь фэшн-дивой. Розовый и другие пастельные оттенки играют в этом превращении важную роль — они создают ощущение мягкости, романтичности и “правильной” феминности, тем самым превращая героиню в идеальное отражение моды того времени. Париж в фильме выглядит почти сказочным пространством красоты и элегантности, а розовый цвет помогает поддерживать это ощущение мечты наяву.

При этом розовый здесь не столько раскрывает характер героини, сколько именно формирует тот образ, который для нее задает индустрия моды, ведь чем сильнее Джо погружается в мир моды, тем заметнее ее внешность начинает соответствовать стандартам красоты и стиля того времени. Таким образом розовый становится частью визуального механизма, превращающего обычную девушку в икону стиля и объект восхищения.

Не менее важным, на мой взгляд, является преображение Падме Амидала из вселенной “Звездных Войн” (1977—2019). Сначала мы знакомимся с героиней как правительницей Набу — умной, дипломатичной, смелой и заботящейся о народе. В первом эпизоде ее наряды сложные, громоздкие и театральные из-за грима и головных уборов, мы видим Падме сильной правительницей, для которой благополучие народа и решение государственных вопросов превыше всего. Однако позже, во втором эпизоде ("Звездные войны: Эпизод II — Атака клонов" (2002), реж. Джордж Лукас), Падме отходит от политики и полностью посвящает себя отношениям с Энакином, она становится спокойной, нежной, игривой и беззаботной, может быть собой и не бояться показать свою чувственную натуру. Именно здесь ее наряды становятся воздушными, мягкими, яркие и дерзкие цвета заменяются пастельными, в том числе и розовым.

В данном случае розовый на первый взгляд работает “стандартно” — он показывает героиню влюбленной девушкой, не думающей ни о чем, кроме “долго и счастливо” со своим избранником, но именно этот образ Падме и показывает, что ответственная правительница тоже может любить и привязываться, может быть стеснительной, игривой, нежной, может чувствовать; и наоборот, что женщина может быть одновременно как нежной музой, так и успешным политиком.

Если продолжать разговор о влюбленных героинях, то тут хочется упомянуть Кесси из подросткового сериала “Эйфория”. Ее образ тоже достаточно многогранен, но как и все персонажи, она выступает неким архетипом девушки, которая хочет, чтобы ее любили. Ее внешность можно использовать как пример той самой стереотипной “куколки” — розовые наряды и макияж, ярко выраженная фигура, детское личико и щенячьи глазки. Она ранимая, влюбчивая, наивная и непостоянная, почти все существование персонажа строится на попытке завоевать мужчину.

Но вернемся к розовому. Практически всегда вместе с Кесси в кадре появляется что-то розовое: элемент гардероба, стена или интерьер комнаты. Такое пристрастие к розовому (и голубому) цвету раскрывает героиню как девушку, жаждущую внимания, преимущественно мужского, инфантильную и незрелую, порой даже пошлую. Ей важно, чтобы ее замечали, любили, восторгались, поэтому нередко можно заметить и достаточно откровенные наряды. Розовый становится цветом болезненной, нездоровой любви, где Кесси отодвигает свои личные границы и себя на второй план, при этом не имея так таковых собственных желаний и амбиций, она становится буквально куклой без собственного мнения.

Культовой картиной начала нулевых стал сериал “Секс в большом городе” (1998-2004, автор идеи Даррен Стар), изменивший как отношение к ситкомам, так и в принципе к сюжетам, где в центре развития сюжета женщины. Каждая героиня обладает своим уникальным характером, что позволяет зрителю найти себя в Керри, Миранде или других девушках, и, разумеется, у каждой из них свой гардероб, отражающий внутренний мир. Над нарядами каждой из девушек была проделана огромная работа художницы по костюмам Патриции Филд, что делало моду важной частью визуала.

Самой женственной (в классическом понимании) из подруг была Шарлотта, мечтающая о традиционном “счастливом конце” — свадьбе, любящем муже и семейной жизни. Шарлотта напоминает героиню старых романтических фильмов, в ее гардеробе преобладают мягкие ткани и формы, светлые оттенки, цветочные принты, юбки и платья, и, разумеется, розовый (спойлер, как и в нарядах всех героинь). В ее случае розовый становится цветом романтичности и “идеальной” феминности и традиционных ценностей. Она верит в сказочный сюжет о принце на белом коне и в любовь с первого взгляда, не так раскрепощенно обсуждает личные отношения, как ее подруги. Но одновременно ее розовый отражает и искусственность мира, в котором она живет — он слишком идеальный, в нем слишком много правил, которым Шарлотта старается следовать, похож на сказку.

Другую героиню сериала, Кэрри, от чьего лица и рассказывается история, сложно отнести к какой-то одной “категории”. Она также активно носит розовый, но в ее случае он постоянно меняется, как и сама героиня, пытающаяся найти себя. В своих нарядах она смешивает женственность и романтичность с легкой инфантильностью и одновременно гламуром.

Как творческая натура, она склонна мечтать и романтизировать происходящее вокруг. Она воспринимает отношения как историю или кино — они должны быть красивыми и эмоциональными, но одновременно Кэрри постоянно рефлексирует и обсуждает их, превращая свой опыт в литературный сюжет. Розовый появляется в сценах свиданий, когда героиня ждет звонка или размышляет над отношениями. Она выглядит нежной, женственной, но при этом ее образы выглядят немного театрально, как будто она уже прожила момент, перевела его в “сценарий” и подбирает костюм для себя как героя. Таким образом розовый в ее гардеробе становится отражением ее мечты о любви как большой истории.

Мечтательность Кэрри порой становится инфантильной, что также отражается в наряде: яркий пример — ее образ с балетной пачкой из заставки. Тут тоже важно оговориться, что она не выглядит незрелой, инфантильный розовый Кэрри — намеренная игра в девочку, чтобы подчеркнуть мечтательную сторону девушки. Он становится символом свободы и легкости, открытости новому и интереса к жизни как источнику новых эмоций и опыта.

В каком-то плане розовый Шарлотты можно тоже отнести и к инфантильности, которая выражается в той самой несбыточной мечте об идеальной семье и погоней за мужчиной из ее фантазий. В ходе развития сюжета она понимает, что не всегда жизнь совпадает с нашими мечтами и планами и учится в нем жить и любить, принимать повороты судьбы и радоваться тому, что имеет.